Сомалийца на лодке не было. Мало того: мотора на лодке не было тоже. Воспользовавшись замешательством, связанным с поимкой рыбы, хитрый сын скотовода-кочевника тихонько удрал, не забыв при этом утопить мотор, чтобы не догнали. Спустя минуту обнаружилось, что весел на лодке тоже нет.
— Вон весла! — крикнул Хорунжий, указывая пальцем куда-то вдаль.
— Где? Где весла? Где ты их увидел? — наперебой кричали Олег и Виктор.
— Ну, я вижу, а вы нет?
Игорь на самом деле видел весла.
— Где? Покажи! — попросил Лавров, снимая обувь.
— Сам увидел, сам и поплыву! — заявил навигатор и, быстро раздевшись, по-мальчишески резво прыгнул с лодки в воду.
— Куда? — только и смог крикнуть вдогонку Хорунжему Лавров.
— Петрович, ты с ним не тягайся, — засмеялся Маломуж. — Он плавает, как бог.
— А бог не плавает. Он ходит по воде, — усмехнулся Виктор, но быстро понял, что его сарказм неуместен.
Игорь действительно плыл великолепно, размашисто и быстро, и через каких-то пятнадцать минут он подогнал весла к лодке, в которой находились его товарищи и огромная рыба.
— Да, плаваешь ты гораздо лучше, чем справляешься с качкой, — похвалил журналист Хорунжего, помогая ему взобраться обратно в лодку. — Скажи спасибо, что вода не холодная.
— А-а-а. Это ты нагрел, Петрович? Спасибо, — не преминул парировать Игорь.
Мы сильны, когда едины. Эта истина работала сегодня, как никогда, и трое друзей, вставив весла в уключины, направились к берегу. Они гребли поочередно, не надеясь встретить убежавшего от них Ислама. А зря. Уже преодолев коралловые рифы и войдя в безопасную зону, украинцы увидели Ислама, бившегося в воде. Несчастный запутался в водорослях совсем недалеко от берега и, теряя последние силы, стал тонуть.
— А ну-ка, налегли, ребята, — скомандовал Виктор, и Игорь с Олегом, держа каждый по веслу, стали грести в два раза чаще. Когда лодка подплыла к месту разыгравшейся трагедии, Страшного Ислама на поверхности уже не было видать. Тут за ним нырнул уже сам Виктор, на всякий случай вынув из-за пояса свой гвинейский тесак. И он пригодился журналисту. Лавров не стал распутывать клубок водорослей, а сразу максимально быстро перерубил концы подводной лианы и вытащил захлебнувшегося сомалийца за его роскошные «дреды».
Гражданская война, разгоревшаяся в Сомали после революционного переворота в начале 90-х годов ХХ века, повергла независимую Республику в хаос. В результате слабой организации экономики и потери контроля рухнуло промышленное производство и сельское хозяйство. Защитить простого жителя стало некому, и люди взяли в руки оружие. Перестав заниматься привычным трудом, они стали грабить и убивать, оправдывая это патриотизмом. Междоусобные войны, как и в старину, на этой земле не утихали. Только теперь воевали между собой не султаны, а главы регионов. Неизвестно, кто придумал это первым, но однажды танкер одного их соседних государств, пользуясь тем, что в стране тотальный беспорядок, сбросил химические отходы вблизи берега Сомали, отравив в этой части океана все живое. Сомалийцы с оружием в руках успели перехватить судно-вредитель в нейтральных водах и потребовали выкуп, исчислявшийся суммой с шестью нулями. Все вышло: деньги были получены. И вооруженные пулеметами и автоматами сомалийцы стали захватывать судно за судном. Так в стране начался расцвет пиратства, взбудораживший весь мир. Шутка ли? Пираты в ХХI веке! Ими стали бывшие скотоводы, земледельцы, врачи, инженеры и многие-многие другие, когда-то мирные, граждане.
Именно так стал пиратом и потомок скотоводов Ислам.
«Грабить и убивать гораздо проще, чем учиться и работать», — вспомнил слова «волшебницы» Аниссы Лавров, слушая исповедь сомалийца.
Придя в себя после искусственного дыхания, Страшный Ислам теперь был действительно страшным: лицо осунулось, глаза ввалились, руки дрожали. Виктор решил высадиться на берегу, но сразу в поселок не идти.
— Почему ты сбежал от нас? — спросил он Ислама, протягивая ему кружку крепкого сладкого чая, приготовленного тут же на второпях разведенном костре.
— Почему вы спасли меня? — вопросом на вопрос ответил Ислам. — Я ведь оставил вас без весел и мотора, и…
— Тебе этого не понять, Ислам. И пока все вы, сомалийцы, этого не поймете, будете жить так, как сейчас живете: в страхе и сомнении, в нищете и сиюминутных заработках на горе других людей.
— Д-а-а-а? — простодушно протянул Ислам, хлопая глазами.
«Ие-х-х-х… Туземец ты и есть туземец, — подумал Виктор. — Сопляк. Еще учить и учить…»
— И все-таки, почему ты бежал? — поинтересовался вслух журналист.
— Когда я услышал о «Карине», — сказал Ислам, отхлебнув чая, — я испугался. Там, на «Карине», сейчас мой брат — Усубали. Он возглавил группу захвата. Я боялся, что вы пришли отомстить и убьете меня и моих детей.
Виктор посмотрел на своих товарищей. Они были в шоке.
— Во дурак! — не выдержав, воскликнул Олег.
— Не дурак он, — возразил Виктор. — Они так живут. А почему ты не поехал на захват, пират?
— Просто в этот раз не моя очередь.
— Очередь у них! Слыхали? Как за пенсией, бляха-муха! — не выдержал Виктор и резко встал.
