Сигрид сломала последнюю расческу. Разозлившись, она нашла в несессере большие ножницы и откромсала свои блондинистые локоны, оставив длину волос где-то по мочки ушей. В мелком, прогретом на солнце бассейне женщина наслаждалась тем, что наконец-то смогла промыть свои волосы. Ее голова чувствовала неимоверное облегчение!
Виктор Лавров после короткого совещания с Техути, Нимой и съемочной группой тоже решил сходить к водопаду освежиться. Водопады — это единственное место в тропических водах, где нет риска нарваться на крокодила, водяную змею и прочую вредоносную живность. Виктор подошел к палатке Сигрид, чтобы позвать ее с собой. Но, опасаясь нарваться на очередную колкость, передумал и отправился в импровизированный душ в одиночестве, одетый по форме одежды «номер два», как говорят в армии, то есть голый по пояс и с полотенчиком, переброшенным через плечо.
Большое плоское возвышение скрывало от глаз посторонних того, кто лежал на прогретой ровной поверхности, и Сигрид устроила себе солнечную ванну, чтобы тело отдохнуло от пропотевшей и пропыленной одежды. Она лежала нагая на спине и наслаждалась солнечными лучами и легким ветерком, щекотавшим ее обнаженную кожу.
Лавров заметил лишь ее согнутую коленку, торчавшую над возвышением. Он не стал беспокоить женщину, с удовольствием умылся и освежил торс. Затем Виктор, чтобы привлечь к себе внимание шведки, коротко свистнул. Колобова приподнялась на локте, прижав к груди полотенце.
— Обрезали волосы? — задал вопрос мужчина, указав пальцем себе на голову.
Из-за шума водопада она совершенно не расслышала, что он ей сказал.
— Что?!
— Что случилось с вашими волосами?! — спросил еще раз Виктор, перекрикивая грохот воды.
— О! Я их обрезала! — наконец она разобрала, чем он интересуется.
Теперь уже Лавров не расслышал ее ответа. Он приложил руку к уху ковшиком и крикнул:
— Что?!
— Я их об-ре-за-ла! — по слогам пояснила женщина и даже изобразила пальцами режущие ножницы.
— А! Хорошая идея!
Сигрид вообще не разобрала ни слова и крикнула вниз Лаврову:
— Что?!!
Виктор приложил руки ко рту рупором и ответил:
— Идея, говорю, хорошая! — он показал пальцем в сторону лагеря и добавил: — Обед готов!
Сигрид показала рукой на водопад и пожала плечами — мол, ничего не слышно. При этом полотенце с одной стороны сползло, обнажив ее правую грудь.
— Обед! — повторил Лавров и сделал несколько движений воображаемой ложкой ко рту.
До женщины дошел смысл его пантомимы, она торопливо махнула рукой, накинула рубашку, застегнув небрежно пуговку на груди, собрала в ком пожитки и начала спускаться. Виктор подошел поближе, чтобы подать ей руку. Женская стопа, обутая в незашнурованный ботинок, неверно ступила, и Сигрид упала сверху в объятия Виктора.
Пуговка расстегнулась, и ее груди прижались к обнаженному мужскому торсу, а голова откинулась, как для поцелуя. Лавров не спешил ее отпускать, даже когда она приняла устойчивое положение. Какое-то время они смотрели друг на друга на расстоянии дыхания. Наконец Виктор отпустил ее и сразу же развернулся, чтобы не видеть, как Сигрид застегивает пуговицы на своей груди. Она озадаченно посмотрела ему вслед: «И все же, что это было?..»
Привал заканчивался. Маломуж и Хорунжий уже начали собирать тенты, когда вдруг на место бивуака вышел странный местный житель. Чернокожий, очень худой и очень высокий — больше двух метров. Черные кудряшки его волос были разделены на круглые гребни, обрамлявшие выбритую между ними голову. Одет он был в красный саронг по голень и оранжевое сари, как у индийских женщин: кусок ткани длиной метров пять и шириной с метр, особым образом обернутый вокруг тела. Незнакомец был вооружен длинной тонкой пикой с железным наконечником. Он поднял руку, как бы требуя внимания. При этом автоматчики насторожились. Виктор с любопытством посмотрел на нежданного гостя, который начал тараторить.
— Техути, переводи! — скомандовал Виктор.
Рябой водитель Техути, который знал все наречия побережья, а их было не менее сорока, стал вещать, как профессиональный синхронный переводчик.
— Белые. Вы все должны подчиниться мне!
— Хм, — удивился Лавров.
— С какого это перепугу? — воскликнул Маломуж.
— Я выше всех вас, а значит, умнее, сильнее и значительнее! — продолжал человек из джунглей.
— Слушай, Петрович, может, ему в бубен дать? — прыснув от смеха, спросил Хорунжий.
— Сиди… бубен, — одернул режиссера Виктор. — А вдруг их там целое племя в кустах? Сейчас выйдут и из тебя бубен сделают.
— Вы все маленькие и жалкие, — не унимался африканский воин. — А я большой и сильный.
— Просто диалог в песочнице какой-то, — не выдержал Лавров.
Виктор стоял метрах в пяти от «вождя» и хоть и был ниже него на целую голову, но мог, казалось, одним ударом кулака в грудную клетку переломить «большого и сильного» пополам. Сигрид с интересом наблюдала, что же будет дальше.
— Ладно, будь по-твоему. Меряться так меряться, — крякнул журналист. — Нима! Подъе-ем!
