Виктор давно снискал уважение этого простого на вид африканца. Бвана Вики не орал, как раненая гиена, не кидался на всех темнокожих, не унижал их, а даже уважал. Кроме того, он еще и поступал благородно по отношению к природе. Ведь не убил же он паука, не убил крокодила — значит, человек он достойный и вполне заслуживал уважения. А принять подарок из рук человека, которого уважаешь, приятно вдвойне.
Вубшет же на самом деле был не таким простецким парнем, каким показался с самого начала, когда он начал мериться ростом со всеми мужчинами экспедиции. Виктор так и не смог выведать конечной цели его путешествия, что, конечно, настораживало, но при этом африканец всегда был готов прийти на выручку и проявлял разумную инициативу, иногда удивляя своим умением думать на несколько шагов вперед. Чего стоила хотя бы его идея отправить бойцов боран в лес за вещами белых путешественников? А временами он задумывался так глубоко, что по выражению его лица можно было предположить, что он просчитывает в уме шахматную партию… «Непростой парень. Очень непростой. Ну, ничего. Еще присмотрюсь», — решил Виктор.
Подарок обрадовал Вубшета, и он стал надевать «камуфляж» с таким воодушевлением, что Сигрид и Виктор только переглянулись, беззвучно смеясь. Честно говоря, костюм Лаврова шел Вубшету как корове седло. Не привыкший к сковывающей движения одежде, он сразу сгорбился и опустил руки ниже колен. К тому же чувствовалась разница в росте: Виктор хоть и был ростом 190 сантиметров, но Вубшету его куртка и брюки были явно коротки.
— Восьмой рост. Не меньше, — бормотал Виктор.
— Гос-споди, какой же был тогда у Нимы? — вспомнила Сигрид водителя-великана.
— У того индпошив. Там лекала другие… — ответил Виктор, разглядывая несуразную одежду Вубшета.
— Ты прям, как закройщик, — смеялась шведка, — только сантиметра на шее не хватает и кусочка мела.
— Ну, к-как? — неуверенно спросил Вубшет.
— Прекрасно! — соврал Виктор, пока Сигрид едва сдерживала смех.
Африканец стоял посреди комнаты, как пугало… Да еще и горбатое пугало с такой прической, что… Виктор внимательно посмотрел на экзотическую шевелюру Вубшета.
— Так! Я знаю, что делать!
Он вынул из сумки Маломужа две куфии, которые у нас в просторечии называют «арафатками». Одну для себя, другую — для своего африканского друга.
Правильно повязав Вубшету на голову мужской платок, Виктор замер. Чернокожий воин выглядел как вождь какого-то племени: высокий, стройный и очень сильный мужчина.
— Во! — показал Виктор большой палец.
Вубшет догадался, что это хорошо, и улыбнулся.
Поручив вождю племени боран Годлумтакати спрятать их багаж у себя в хижине, Виктор запрыгнул в кузов, где его уже ждал «наемник» Вубшет с пустым «калашом». В этой стране один вид автомата внушал уважение. Второй «автомат» был обыкновенной палкой, срезанной в джунглях. Виктор мастерски приторочил к ней второй магазин и замотал ветошью так, будто защитил его от перегрева на солнце. «Магазин торчит. Что еще надо? Ну чем не автомат?» — сам себя успокаивал Виктор, хотя уверенности в безопасности, конечно, было мало. Надежда была только на то, что никто не заметит подвоха и потенциальные враги примут Виктора с Вубшетом за охранников с оружием и решат, что с ними лучше не связываться.
Маленький грузовичок чихнул и, напрягшись всем своим жестяным телом, тронулся с места. Воины боран во главе с вождем дружно трясли копьями и кричали «Кху-у! Кху-у-у!», отправляя большого белого вождя за своим любимцем, братом Белого Масая Эйо или же просто: Густавом Стуреном.
Джубаленд, Пунтленд, Сомалиленд, Аудаль и другие — все это части разрозненной Федеративной Республики Сомали, каждая из которых считает себя отдельным государством и враждует с соседями, говорящими на одном языке и молящимися одному богу — Аллаху. За двадцать лет гражданской войны выросло целое поколение детей, не знающих, что такое регулярное питание и учеба в школе, работающие родители и достаток в семье. Они росли, попрошайничая и воруя у соседей, точно таких же, как и они сами. И выросли голодными и злыми, не привыкшими трудиться, но умеющими воевать, грабить и убивать. Потомки земледельцев, скотоводов и рыбаков стали в лучшем случае нищими, обездоленными людьми, а в худшем — вымогателями, бандитами и пиратами.
Посмотрите на местных жителей. Почти любой их разговор заканчивается спором на повышенных тонах, до хрипоты, до драки, до смертоубийства. Кат — легкий растительный наркотик, который употребляет почти все население страны, — повышает их самооценку до наглой самоуверенности. Некоторые от беспрерывного жевания ката сходят с ума. Его жуют на работе, дома, в общественных местах — где угодно. Есть даже специальные заведения под навесами, где местные жители собираются и жуют, жуют, жуют… Такая себе «пивная», место культурного отдыха.
