Александр после архитектурного института работал в большой строительной фирме. Свой проект вынашивал едва ли не с первого курса. И теперь, когда ему дали такую возможность, больше ни о чем не мог думать. О разговоре с Машей забыл через несколько часов. В пятницу сидел за компом до рассвета. Когда добрался до подушки, блаженно подумал, что можно спать сколько влезет. Маша позвонила в восемь утра.
— Ну вот какого черта? — яростно спросил он. — Суббота, я только спать начал… Почему ты ничего не соображаешь?
— Ты забыл?! — потрясенно ответила вопросом Машка. — Не могу поверить, что ты забыл о таком важном деле. Ты же обещал.
— Я вспомнил. Стендап, Макар, девять вечера. Девять вечера, Мария!! Если ты уже начала шутить, то у тебя получилось. У меня сильное желание — оторвать одно твое ухо-лопух.
— Не злись. И вообще. Я прямо не знаю. Ты всю жизнь меня уговаривал, что у меня красиво торчат уши, когда меня дразнили и я плакала. А теперь оказывается…
— Ничего не оказывается. Извини. Я и сейчас думаю, что твои розовые уши торчат оригинально и эксклюзивно. Они подчеркивают твою индивидуальность. Стендаперше нужны такие. Тебя сразу заметят. Маш, ты не обиделась? Я — последний человек, который бы этого хотел. Можно, я еще посплю?
— Конечно, спи. Значит, идем. Я еще позвоню. И я не обиделась, я тебе верю.
Проваливаясь в глубокий сон, Александр все еще чувствовал раскаяние. Он очень хорошо помнил, как горько и безутешно плакала Маша в детстве, когда ее обижали. Его жалость к ней становилась почти невыносимой. И он ей рассказывал красивые сказки о девочке с большими розовыми ушами и о людях, которые протерли глаза и потрясенно замерли, поняв, что это и есть настоящая красота. Так уж получилось, что Александр с детства принял на себя ответственность за качество жизни ребенка соседки, девочки-одуванчика. От такого не отказываются. Прошло столько лет, а в жизни Машки по-прежнему так мало радости, удовольствий, денег и человеческого понимания. Отсюда, видимо, и стендап. Посмеяться над неудачами и лишениями всем хором.
Когда Александр поставил на стоянке машину и не спеша пошел ко входу в бар, он издалека увидел Машу среди довольно большого количества пестрой публики. Она выделялась, как яркая аппликация на тусклом фоне. Если бы эта девушка с белыми волосами, гладкой смугловатой кожей и на редкость пропорциональной фигурой была на самом деле картинкой на его столе, Александр взял бы пару цветных карандашей и сделал бы следующее. Мини-юбку — ровно на десять сантиметров ниже, и она перестает быть похожей на прохудившиеся трусы. В резко-алый цвет добавить коричневого, и юбка становится бордовой, глубокого и благородного оттенка. Ядовито-зеленый топик, весь в разрезах и на лямочках, просто закрасить черным. И мы получим вполне красивую девушку, которая затмевает даже собственный броский наряд. Девушку с необычным и ярким лицом ребенка и трепещущими вокруг него волосами-пухом.
— Хорошо выглядишь, — сказал Александр прямо в ее ухо. Маша его не заметила, потому что крутилась изо всех сил, пытаясь его высмотреть сразу везде.
— Ой, ты пришел! — воскликнула она. — А я уже… У меня прямо настроение упало, хоть садись на землю и плачь. Я сегодня не пошла бы без тебя.
— Маша, сейчас двадцать один час четыре минуты. С какой стати у тебя настроение упало? Ты сколько меня ждешь?
— Я пришла без пяти восемь. — Машка утопила Александра в таком благодарном голубом взгляде, как будто он ей жизнь спас, не менее того.
В небольшом вестибюле Александр купил два кустарно сделанных билета у паренька, который постоянно шмыгал носом. «Хотелось бы думать, что тут не нюхают кокс. Точнее, что Машке его не дают», — подумал он.
Устроились за столиком рядом с помостом, на котором должно быть представление. Александр заказал две большие кружки пива и мороженое по выбору Маши. Она захотела три эскимо — только себе. «А ты возьми какое хочешь», — милостиво разрешила своему спутнику.
Пока он читал меню, на помост вышел довольно потасканный тип с копной кудрявых пегих волос и такой же бородкой. Это и был Макар. Он взял микрофон и произнес первую фразу: «Сижу я такой сегодня, собираюсь приготовить эспрессо в новой кофемашине, раскурить сигару и вдруг понимаю, что я в полной жопе… Какая, б…, машина, какой кофе и какая сигара. В банке от растворимого три пятна на дне, в пепельнице два бычка. Стукнул по карману — не звенит, как сказал поэт. Хотел зарыдать, но плюнул и сел писать эту мульку. В процессе понял, в чем счастье жизни. Прийти сюда и выпить водки, пусть даже остатки из чужого стакана. Я радостно приветствую вас, друзья».
Зал зашелся в восторженном вое. Машка смеялась, широко открыв свой детский рот в разводах эскимо. Александр даже рассмотрел кусочки шоколадной глазури на ее розовом языке. И это было самым милым впечатлением от его выхода в свет с дамой.
По дороге домой Александр говорил о всяких пустяках, не имеющих отношения к представлению. Маша напряженно и тревожно молчала. На стоянке у дома Маша произнесла:
— Неохота идти домой. Не хочешь прогуляться?
