Я подумала: у меня Любочка есть, надо сделать, как он хочет. Мы взяли Кирюшу, ему четыре годика было, а Любочке – шесть. Сначала мне было очень трудно: Кирюша орал, кусался, бил Любу и все время писался. Мне он был почти противен, и очень хотелось отдать его обратно. Я сама себя ненавидела: он же ребенок, к тому же настрадался с самого начала. Врачи сказали, что он ничем таким не болен, просто от стресса, что все другое и вообще нервная система не ахти. Рома мне говорил: не мучай себя, занимайся дочкой, он привыкнет к нам, а ты – к нему. Он сам тогда часами носил его на руках, или сидел с ним, обнявшись, или лежал. И постепенно Кирюша оттаял, начал играть, смеяться. Мне сразу стало легче.
– А какие у вас сейчас отношения с Кирюшей?
– В общем, хорошие, хотя, конечно, всякое бывает. Но могу вам честно сказать: кто свой, кто чужой – это я сейчас почти не различаю.
– Ага, это хорошо, – я почему-то сразу ей поверила.
– Вы, наверное, уже давно думаете: ну где же тут подвох? – улыбнулась Юлия. – А его тут, получается, и нет…
– То есть как это нет?! – изумилась я. – То есть вы хотите сказать, что вот сейчас встанете, распрощаетесь со мной и уйдете, ничего не добавив?
Женщина грустно потупилась:
– Вот теперь вам все рассказала, сама себя услышала и склоняюсь к тому.
Я поняла, что она не лукавит и со своей самокритической честностью и вправду может сейчас уйти.
– Что с вами происходит?
Юлия заплакала, тихо и безнадежно. Я ждала – ей это явно было нужно. Ведь для всех с ней ничего не происходило. Чего же плакать?
– Я не могу дышать. У меня даже с сердцем проблемы начались, врач не понимает откуда. Все говорят: боже, как тебе повезло! Подруга (из тех двоих, что меня когда-то «пасли», – она так и осталась безмужней и бездетной) плачет от зависти: ну почему одним всё, а другим – ничего?! Я работаю, воспитываю двоих детей, веду дом. Мы купили машину, взяли квартиру в ипотеку, у обоих детей теперь свои комнаты. Муж мне во всем помогает, стоит только намекнуть, по выходным мы ходим в музеи и гулять. Мать говорит: он святой человек, взял тебя с брюхом, а потом и вообще непонятно какого ублюдка – и всех вас обхаживает двадцать четыре часа в сутки…
– Может быть, вы просто Романа не любите?
– Да это я, конечно, сто раз сама себя спрашивала. Не нужна мне никакая такая уж любовь-разлюбовь, было, наелась, спасибо. А с Ромой у меня всё, в общем-то, нормально, и в сексуальном смысле тоже. Но при этом – душно. И все время чувствую себя неблагодарной сволочью…
– Это постоянное ощущение или – как бы это сказать? – то и дело возобновляемое?
Юлия задумалась.
– Пожалуй, возобновляемое.
– Пример.
– Да каждый день по многу раз. Вот мы оба пришли с работы, Кирюша нахватал двоек, я устраиваю «проработку», Рома: давай я тут разберусь, а ты пойди отдохни. Люба дерзит, я пытаюсь ее окоротить, он: у нее сейчас сложный возраст, давай оставим ее в покое, она потом сама извинится. Суп пригорел на дне, привкус отвратительный, дети морщат носы, Рома: это даже пикантно, костром пахнет, мне нравится. Ему хочется секса, я не очень настроена, но готова согласиться, он: о, прости, что я не понял сразу, спи, я пойду еще за компом поработаю…
– Семья – сосуд. Закон сообщающихся сосудов: общий уровень праведности на всех. Если он святой (всю святость слили в один сосуд), то вы кто?
– Точно! – Юлия смеется с облегчением. – Я – распоследняя неблагодарная сволочь! И дети, кстати, тоже. Они же знают, что Рома им не биологический отец, и иногда мне этим тыкают (вот ты нам, а вот папа никогда, хоть мы ему и не родные…), а иногда и сами сокрушаются, раньше Кирюша себя даже по голове бил: я плохой! Я плохой! А недавно Люба мне сказала: как это папа меня такой терпит? Лучше бы, ей-богу, заорал или даже по морде съездил…
– Вы сами все это устроили, точнее, сами это длите, вы понимаете, да?
– Кажется, понимаю, но вы все равно скажите.
– Есть люди, которым для самореализации надо быть «святыми»: это и светская самореализация может быть, и прямо религиозная. Религиозная честнее. Потому что в светском варианте приходится быть «святым» «об кого-то». Всегда есть люди, которые нуждаются в помощи, поддержке, благодеяниях. Только совершая их, такой человек чувствует себя на месте, нужным, важным и т. д. Такие благодеяния могут быть разовыми или, так сказать, хроническими. Вторые сложнее, но приносят больше удовлетворения. То есть Роман, когда много лет назад констатировал: «Наконец-то я тебя нашел!» – был совершенно искренен. Побочный эффект данного феномена: в хроническом варианте «жертву», если она не сопротивляется, можно ненароком и придушить.
– Как сопротивляться?! – страстно воскликнула (хочется даже написать «вскричала») Юлия.
