– Я выросла в полной, благополучной семье, – сообщила Тамара. – И это благополучие всегда как-то подчеркивалось. Мама, папа, я и мой младший брат. Все чин-чинарем. Я училась в музыкальной школе, играла на скрипке, брат – в спортивной, он занимался легкой атлетикой. У меня была отдельная комната. По воскресеньям мы всей семьей ездили гулять в парки или ходили в музеи. Мама в музее и работала – по полдня четыре раза в неделю. Нам с братом говорили: мы создаем вам условия, ваша задача – радоваться жизни и хорошо учиться. У тебя нет причин учиться плохо – генетика хорошая, семья благополучная, все условия. Я понимала, что это так и есть, и училась хорошо. Некоторые предметы шли у меня легко – всё, что связано с текстом, с языками. То, что связано с формулами, давалось много труднее. «Что ж, тут надо посидеть», – говорили родители. Я сидела и даже получала удовольствие, когда через несколько часов наконец понимала, как решить эту задачу, или какой-нибудь огромный и страшный пример сокращался до крошечного выражения. За редкие двойки меня не наказывали и почти не ругали – мама, папа и бабушка просто сокрушенно качали головами: ну что ж ты нас так подводишь… Я могла два часа простоять у учителя под дверью – в конце концов мне всегда позволяли всё исправить. Подруги завидовали мне и признавались в своей зависти: как у тебя все спокойно и благополучно. У одной из них пил отец, у другой мать осталась одна с двумя маленькими девочками, и она день и ночь пропадала на работе, чтобы всех одеть и накормить. Третья росла единственным избалованным ребенком, вечно (задолго до переходного возраста) скандалила с родителями и завидовала тому, что у меня был младший братик, с которым можно играть. Я сама (никому в этом не признаваясь) завидовала дворовой приятельнице, с которой мы виделись, в общем-то, нечасто. Она жила вдвоем с мамой, они часто, громко чему-то смеясь, катались по бульвару на роликах, взяли с улицы большую черную дворнягу, регулярно ходили обедать в «Макдональдс» и иногда, взяв рюкзаки и карты, отправлялись «в путешествие» – не имея никаких планов и не зная, что будет и кого они встретят по пути. «Наш единственный настоящий бог – дорога, все мы путники в этой жизни», – говорила обвешанная фенечками мама приятельницы. Их рассказы казались мне сотканными из разноцветных бус. В их одинаковых глазах (я до сих пор не знаю, какого они у них были цвета) кончалась радуга. Мои родители, разумеется, не одобряли этой дружбы, но ничего мне не запрещали. К девятому классу мы фактически перестали видеться – музыкальная школа и подготовка к экзаменам просто не оставляли мне свободного времени.
После окончания школы я поступила в технический вуз, который закончил отец и который давал «качественное базовое образование». Меня ни к чему не принуждали: если бы я настаивала на филфаке или еще чем-нибудь подобном, никто из домашних не стал бы возражать. Но у меня не было никаких осознанных профессиональных устремлений. Наверное, мне хотелось бы что-то делать с самыми маленькими детьми – учить их клеить, вырезать, играть в игры… «Но это же не профессия, – удивилась мама. – Будут у тебя свои дети, будешь с ними все это делать». Я, конечно, согласилась.
Среди студенток я ничем не выделялась, но мальчиков в нашей группе и на факультете было много больше, чем девочек. Поэтому за мной ухаживали. Я ко всем относилась хорошо, ухаживания мне льстили. Мама говорила: когда речь идет о семье, надо смотреть не на внешность, а в глубину. Главное, чтобы человек был хороший и надежный. Я была с ней очень согласна и старалась смотреть соответственно. Я вышла замуж за хорошего человека – в этом я не сомневалась ни минуты за все годы нашей совместной жизни и не сомневаюсь сейчас. Он чуть-чуть ниже меня, лысоват и, когда ест, как-то странно щелкает челюстью. У нас двое детей, два мальчика – шесть и десять лет. Я очень много с ними занималась, когда они были маленькие, – мне ведь это так и нравится: придумывать игры, пособия для маленьких, да. До недавнего времени мы жили совершенно благополучно.
С Костей я познакомилась на случайном корпоративе. Это была даже не моя контора, а соседняя, мы просто расположены в одном здании, а я вечером задержалась с проектом, и меня позвала знакомая. Он сказал: вы не такая, как все. Я засмеялась: вы ошибаетесь, я всегда была как раз такая! Он сказал: все эти годы вы обманываете себя и других, но меня-то вы не обманете!
Сначала это был ручеек, а потом – как вода, прорвавшая плотину. Коллега, приведшая меня на тот злополучный корпоратив, рвала на себе волосы: он просто бабник, он трижды был женат, не считая всего другого, ему просто прикольно, что ты такая прилизанная и порядочная, для него это вроде спорта, он любит и всегда любил только себя, возьми себя в руки, опомнись!
