– В общем-то, не совсем, – я пожала плечами. – Я, скорее, все-таки работаю в жанре психологической консультации. Но я, безусловно, готова вас выслушать.
– У меня умер ребенок, и от меня ушел муж, – сказала женщина.
Мне показалось, что в ее голосе прозвучало торжество. Я помотала головой, отгоняя наваждение: этого просто не может быть, мне, несомненно, померещилось.
– Если можете, расскажите подробнее, – попросила я. – Что именно произошло?
Вопреки моим предположениям, рассказ Марины был подробным, внятным и обстоятельным, без аффектов и носовых платков. В какой-то момент у меня возникло твердое ощущение, что она продумала и составила его заранее, может быть, даже записала (в повествовании очень ощущались абзацы).
Замуж Марина вышла по любви, за давнего знакомого, который ухаживал за ней еще в детстве, но тогда взаимности не добился (девочке Марине нравились мальчики постарше). Однако впоследствии, после практически случайной встречи, когда бывший мальчишка оказался сложившимся и достаточно успешным мужчиной, ситуация изменилась. Он уже был женат, недавно развелся, сентиментально вспомнил первую любовь, и она ответила на его вновь вспыхнувшие чувства. Он не очень хотел второго брака, предлагал сначала пожить вместе «просто так», получше узнать друг друга. Но практичная Марина, тоже уже кое-что знавшая «про жизнь и мужиков», поставила условие: это все глупости и отговорки, мы знакомы с детства, так что, милый, – или брак, или никак. Он согласился, видя в давности знакомства залог грядущего счастья, но огласил свое условие: ну что ж, будь по-твоему, брак так брак, семья так семья, но тогда сразу – ребенок, я готов к отцовству. Марина этот тезис услышала и кивнула в ответ, но сначала как-то не восприняла его всерьез. Детей она никогда не любила, предпочитала им кошек (у нее дома жило три штуки). При этом Марина понимала, что когда-нибудь ребенка все равно придется завести, но, вступая в брак, хотела сначала «пожить для себя», вдвоем с мужем, насладиться обществом друг друга в интерьерах современного общества потребления, купить и обустроить квартиру, попутешествовать по разным странам (почему-то ей хотелось непременно побывать на карнавалах – в Венеции и в Рио-де-Жанейро).
Однако практически сразу после свадьбы (прямо во время свадебного путешествия) муж стал настаивать: хочу ребенка! Сейчас! Марине это было неприятно (разве меня ему уже мало?). Жаловалась подругам. Подруги советовали прямой обман – пользуйся таблетками, а ему говори, что не получается. Но Марина не из породы обманщиц. Что это за семья, с самого начала построенная на лжи?
Однако, забеременев, сначала все-таки расстроилась – карнавалы откладывались на неопределенное время. Потом, где-то со второй половины срока, расстраиваться перестала – разговаривала с шевелящимся в животе эмбриончиком, придирчиво собирала приданое. Муж был рад и предупредителен, вел себя идеально.
Родившегося в срок здорового мальчика назвали Константином. Марина изменилась кардинально – один вид крошечных шевелящихся пальчиков сына мог вызвать у нее поток светлых слез. Вмиг стала сумасшедшей матерью – покупала кубометры развивающих игрушек, читала всякие книжки, влилась в мамское сообщество на детской площадке и сделалась там чуть ли не лидером и законодателем мод. Мужа почти не замечала, но он никаких претензий не высказывал, сыном гордился, был нежен.
Костя умер в пять с половиной месяцев – синдром внезапной смерти младенцев, причины неизвестны. Заснул вечером в своей кроватке вроде бы абсолютно здоровым. Когда она встала к нему в четыре утра, сын был уже мертв. Немолодой врач со скорой сказал: мама, папа, вы только не убивайтесь по поводу своей вины, я много чего видел и знаю, что именно вот это предсказать невозможно.
После похорон Кости она месяц не выходила из дома. Дело было не в депрессии – она просто не представляла себе, как пройдет мимо детской площадки, где по-прежнему коляски и малыши. Разумеется, они знают. (А если все-таки нет?) Что они ей скажут? А что она им?
Потом все-таки решилась. Они знали, выражали продуманные соболезнования, смотрели с трепетом. Она с достоинством несла свое горе.
Дома завела что-то вроде Костиного мемориала. Муж сказал: надо жить дальше, давай это все выкинем, зачем ты мучаешь себя и меня? Она ответила: ты ничего не понимаешь! Все отмечали, что у нее стало одухотворенное лицо.
Муж сказал: ты всегда мечтала о карнавале в Венеции. Вот, он скоро, поедем, это тебя отвлечет. Она сказала: это пошлость, как ты мог такое даже подумать.
Через полгода он сказал: Костя навсегда останется нашим первенцем. Но давай теперь родим дочку. Она сказала: ты хочешь заменить одного ребенка другим? Я даже с кошками так не могу.
Муж ушел еще через полгода.
