Сейчас их старшему сыну девять, а общей дочке почти два и она уже знает почти все буквы.
Марина по-прежнему любит читать литературу про воспитание детей. Где-то увидела ссылку на детскую колонку «Сноба». Столько лет прошло, но она узнала меня на снобовской фотографии (что, в общем-то, неудивительно, ибо до недавнего времени у меня на аватарке висела фотография более чем десятилетней давности) и вот, решила написать.
Думаю, все понимают, как я была рада письму Марины.
Это вот прямо сейчас случилось. Меня спросили, а я, честное слово, растерялась. И совсем-совсем не знала, что ответить. Со мной такое редко бывает. А потом я удивилась: почему мне раньше-то в голову никогда не приходило?
Женщина пришла молодая, но печальная и какая-то слегка на вид «опустившая руки». Казалось, если ее спросить о чем-нибудь: «А вот почему вы не?..» – она непременно ответит: «А зачем?»
Ребенка с ней не было.
– Мне даже стыдно немного ваше время занимать, – сказала она. – Я читала, с какими проблемами к вам приходят. А у меня ерунда какая-то… Ну это все равно, как во время эпидемии к врачу с насморком идти…
– Стоп, – прервала я ее излияния. – Во-первых, никакой особой психологической эпидемии у нас в поликлинике не наблюдается, а во-вторых, если я, допустим, врач, то позвольте мне самой судить о вашем «насморке».
– Да-да, конечно, – торопливо согласилась она.
– Рассказывайте, я вас внимательно слушаю.
Ее история была исполнена строго в духе критического (и даже немного социалистического) реализма и напомнила мне школьные уроки литературы.
Женя (так ее звали) познакомилась со своим будущим мужем на общажной дружеской вечеринке в конце второго курса. Обоим было по девятнадцать лет, и его тоже звали Женей. Это всех веселило – студенты вообще люди не скучные.
– Как же мы будем вас различать? – спросила уже слегка нетрезвая хозяйка вечеринки.
– Разумеется, дама останется со своим собственным именем, – поклонился в сторону Жени будущий муж. – А я согласен называться Геней, сокращенное от «Евгений – гений».
– Быть по сему! – радостно завопили собравшиеся.
С того вечера так и осталось: Женя и Геня.
Они стали парой, встречались между лекциями (учились на одном факультете, но на разных отделениях), ходили за ручку. Женя влюбилась и этого не скрывала, сияла, похорошела невероятно (по признанию заклятых, еще школьных подружек – а это дорогого стоит, ибо в их компании она прежде слыла невзрачной, лишенной какой бы то ни было девической эффектности). Засыпала, думала, почти молилась: боже, какая же я счастливая! Как же мне повезло! Пусть и всем людям тоже повезет! Пусть они узнают такое же счастье! И весь мир от этого наверняка станет краше и дружелюбнее!
Геня приехал в Питер откуда-то с севера, был бесшабашен, не особенно образован, но уверен в себе, добр и обходителен. К Жене относился как к редкой книжке в книжные времена: брал уважительно, хранил бережно, читал медленно, вдумчиво, никуда не торопясь. В походных случаях оборачивал в обложку, чтоб не повредилась.
В конце четвертого курса Геня сделал предложение. Поженились на пятом. Дочка родилась через три месяца после защиты дипломов.
Женя: мне прежде казалось, что уж и некуда еще больше счастливой быть, а вот когда дочка-очаровашка родилась и рядом муж, любимый и любящий… Иногда прям до боли… Я даже плакала от счастья… Геня спрашивает: Женечка, что с тобой? Кто тебя обидел? Что мне сделать? А я и ответить ничего не могу, только бормочу: нет, нет, спасибо, спасибо…
На работе неконфликтный, разумный и обязательный Геня хорошо вписался в коллектив и нравился начальнику. Женины родители помогли внести первый взнос за квартиру. Между рождениями детей Женя еще успела поработать в социальной сфере – правда, не по специальности, но с удовольствием, потому что если честно, то инженер из нее скорее не получился, чем наоборот, хотя в институте она училась всегда хорошо. Мальчик Арсений родился четыре года назад. Слава богу, тоже чудесный и здоровый.
– Жень, где насморк-то? – взвыла я.
Женщина опустила голову, помолчала. Потом подняла на меня глаза, зрительно увеличившиеся от выступивших на них слез:
– Я на самом деле пришла, чтобы вас спросить. Вот вы давно работаете психологом и живете… тоже давно. Скажите, любовь… она может вернуться?
– Вернуться? Это как? – глупо спросила я.
