Если я ей скажу, что это нормальная, можно даже сказать, запрограммированная оборотная сторона любой жертвы, – чем ей это поможет? Второй шанс, чтобы применить полученные от меня сведения, ей вряд ли представится…
– Но я могу что-нибудь с этим сделать?
– Для начала перестаньте себя жалеть, – предложила я. – У вас ничего не отняли. Наоборот, вам было послано. В дополнение, в плюс к вашей обычной многодетно-стандартно-благополучной жизни – это-то вы можете понять и оценить? Он-то как раз все прекрасно понимал и открыто вам об этом говорил: «Я и надеяться не мог, что мне еще такое обломится…». Ну да, он был умнее вас, но постарайтесь стать достойной хотя бы его памяти. не будьте дурой. Причем оно было послано не только вам – все, все на этом переходе много лет наблюдали эту вашу картинку, как вы летели к нему в своем зеленом пальто, как он склонялся к вашей руке, и думали о любви. О красивой любви. Не о вас, не о вашем выборе, детях и проблемах, – о себе они думали, о своей жизни и о мире, думали хорошо и красиво, и мир в целом от этого становился чуть-чуть лучше, это-то вы понимаете?
– Кажется, понимаю… – прошептала она. На глазах у нее снова показались слезы. – Мы были вместе шесть лет. Мир становился лучше… То есть дети тут с самого начала вообще ни при чем…
– Ну разумеется! – с облегчением воскликнула я.
Она ушла, шмыгая носом.
Я тут же забыла о ней. Сидела и вспоминала картинку: женщина в зеленом пальто, бегущая через оживленную улицу к ожидающему ее мужчине. Я не знаю, как на самом деле устроен мир (и никто этого не знает), но почему-то уверена: в каких-то его анналах эта картинка сохранилась навечно, как один из ресурсов силы, красоты и любви.
– Только у меня к вам просьба: пожалуйста, не говорите мне, что можно родиться слепым или стать парализованным, с детства посвятить себя исключительно монастырскому служению, науке или искусству, всю жизнь перебиваться с хлеба на воду, и при всем том это будет замечательная, всем необходимым и достаточным наполненная жизнь. Я глубоко уважаю людей, прорвавшихся к звездам через заросли терний, но большинство из нас все-таки далеко не они. Я сама пришла к вам в каком-то смысле с банальностью, и если вы, в свою очередь, от них удержитесь, это будет прекрасно.
– Я постараюсь, – честно пообещала я.
Женщина пришла одна. Ее звали Иридой (именно так, здесь нет орфографической ошибки). В ее внешности было что-то мятежное, напоминающее об иллюстрациях к хрестоматии седьмого класса советской школы.
