Максим положил руку на мое сиденье, будто приобнимая за плечи, и повернулся назад, проверяя, есть кто-то позади машины, которую ему якобы выделили для служебного пользования в компании отца и которую сам он считал подарком от родителя на окончание бакалавриата.
– Так ты все-таки собралась меня кормить? Значит, переедешь ко мне? – поинтересовался он в очередной раз.
– Когда-нибудь может быть, но не сейчас, – ответила, заглядывая в коробку с пончиками, которую он положил мне на колени.
– Почему? Заберем Тасю, будем жить втроем.
– У меня строгие родители.
– Я с тетей Настей договорюсь.
– Лучше с папой сначала договорись, – предложила, и Максим печально вздохнул. Почему-то отцу он пока не рисковал предлагать забрать меня из-под родительской крыши. – Давай в магазин зайдем за нормальной едой, – сказала я, и вскоре Лебедь припарковался на стоянке супермаркета, открыл передо мной дверь, помог выйти и привычным жестом опустил руку на плечи.
Я уже давно не сопротивлялась его привычке постоянно меня обнимать. Наоборот, этот жест приобрел сакральное значение.
Как Лебедь однажды опустил свое крыло мне на плечи, защищая от невзгод окружающего мира, так и продолжил оберегать, словно птенца. Словно маленького, несмышленого Утенка.
