Фрэнк с порога готовился поприветствовать хозяйку и понял, что ей не до знакомств. Тогда он, помогая усаживать Декера, решил разрядить обстановку — шуточным тоном обронил, словно его спросили:
— Фрэнк Эдвардс, очень приятно!
— Эдвардс?! Как же так сталось? Объясните мне! Пожалуйста, — переменила вдруг требование на милость шотландка.
— Да я думаю, Сэм сам в состоянии это сделать, лучше, чем я! А я бы хотел, наконец оставить его в хороших руках, до утра! Мы могли бы договориться об этом, горянка? — подмигнул Фрэнк Равенне.
— Предатель, — пробурчал Сэм.
— Уже уходите?… — растерялась Гордон, завидя, что гость так скоро их оставляет.
— Утром я приеду за ним, будьте покойны. Декер, томограмма! Не забудь!
Негромкий хлопок закрывшейся за Фрэнком двери эхом завис в последовавшей затем тишине. Каждый боялся спугнуть её. Равенна первой оторвала взгляд от входной двери, медленно взяла пульт от ворот, чтобы не забыть через пару минут закрыть их на ночь.
— Что такое томограмма?
— «Скан головы». Проверка все ли извилины на месте. Но я и так чувствую, что на месте, может чуток встряхнулись, — отшутился Сэмюель. — Прости, ответить не мог… Заменял грушу на ринге.
— Заменял что? Грушу?! На каком рин-ге?! Тебя нужно показать врачу, Сэмюель!
— Тише-тише! Всё в порядке, я шучу Равенна, хоть мне это и нелегко. Воды хочется, страшно. Подашь?!
— Конечно, подам, — Равенна поспешила за стаканом воды в кухню. Вернулась пулей. — Мне тяжело, Сэмюель… — стала внезапно жаловаться шотландка, присев рядышком, на диван. — Я чувствую себя глупо. Ничего не понимаю! Томограммы, груши, ринги… Ваши шутки! — она вдруг разревелась, как ребёнок, закрыв лицо руками. — Твое неожиданное появление в синяках, ссадинах и увечьях. Впервые ты не ответил на мой звонок!
— Тш-ш-ш-ш! Равенна! Тебе ли свойственно, показывать свою слабость?! Горяночка, — Сэм, кривясь от боли в мышцах, всё же по-братски обнял её за содрогающиеся плечи, он и не предполагал, что дело совсем не в Лионеле, а в его позднем появлении и «необычном» состоянии. — ОН обидел тебя?
— Кто? — недоуменно спросила Гордон.
— Лемминг.
— При чём здесь Лионель? Я о себе говорю! Я не должна была появляться в вашем времени! Мне не стать одной из ваших современниц! Мне никогда не научиться тому, что умеете вы! Не постигнуть столько, сколько известно вам! Я навсегда останусь невежественной, невзрачной горянкой! — не переставая надрывно всхлипывать, в забытьи Равенна припала к груди Сэмюеля.
Сэм, успокаивая, гладил её по волосам.
— Это моя вина! Я возомнил, глупец, что смогу сделать всё, чтобы ты никогда не испытала трудностей и разочарований в своём теперешнем положении! Еще сегодня я был уверен, что ты нашла в моём времени ТО, что сделает тебя счастливой…
— Сэмюель, что ты! Без тебя… твоей заботы… — быстро поправила себя Равенна, — я давно бы по-настоящему сошла с ума в клинике или попала бы в беду, непоправимую. Ваше время таит столько опасностей для таких, как я, несведущих! Дело ТОЛЬКО во мне! Моём страхе, что не осилю эту сложнейшую грамоту — жизнь 21 века!
— Это из-за НЕГО ты так думаешь? Что-то пошло не так в ваших с Леммингом отношениях? И ты расстроилась и отчаялась? — не мог никак взять в толк Сэмюель, почему Равенна потеряла вдруг всякую надежду на безмятежную жизнь.
Равенна лишь замотала головой, отрицая его предположение.
— Лионель, признался… что любит меня.
— Быстр же он! — ревностно выпалил Сэм. — А ты?
— Я поблагодарила его за нежные чувства и признание. Я растерялась — не каждый день слышишь пылкую речь! — словно перед судьей объяснялась шотландка. Взгляд Сэмюеля действовал гипнотически.
— Я не спрашиваю тебя о его излияниях! Я хочу понять, что ЧУВСТВУЕШЬ к нему ТЫ?
— Я?!.. Чувствую?!..
Равенна вдруг вспомнила поцелуй Лионеля. Какими, однако, противоречивыми бывают чувства! Почувствовать влечение и не испытать должной пылкости! Желать новых встреч и не помышлять о сладостных минутах уединения! Так что же она испытывает к Лионелю?! Она знает лишь одно, что всегда считала: любовь должна поразить молниеносно. Неужели она ошибается? И бывает любовь не с первого взгляда?! Она приходит тихо, незаметно, на века…
— Я испытываю к нему добрые, теплые чувства… но не уверена, что Лионель — моя судьба!
Равенна так была занята своими мыслями, что не заметила, как Сэмюель облегченно вздохнул.
— Ты будешь смеяться, Сэмюель, если я скажу тебе ещё кое-то.
Сэм УЖЕ заулыбался, не мог сдержать эмоций, подогретых хорошей вестью. «Сомневается в НЁМ! Легкомыслию не подвластна моя горяночка!», а вслух добавил:
— Не думаю! Распухшее лицо не даст посмеяться вволю, как бы ты ни старалась.
— Давай приложим что-то холодное!
— Заинтриговала, а теперь на попятную! Я весь превратился в слух!
Равенна повеселела, увидев в его глазах озорной огонёк.
— Ещё девчонкой я спросила у своей кормилицы: «Что такое любовь? И как распознать своего суженного среди тысячи мужчин?» Знаешь, что она ответила? «Любовь — это огонь! Взаимная — согреет тебя, безответная — сожжет дотла… А суженый разрешение не испросит, станет приходить во снах, о покое забудешь навеки!»
