Парень неуверенно кивнул и, любовно обхватив вешалку, словно шест для стриптиза, пополз вверх, добиваясь от тела более или менее вертикального положения.
На кухне расположились вычурный золотисто-полосатый диванчик, а также бело-голубые кресло и стул вокруг орехового столика с инкрустацией. Нелепое совмещение экспозиций разных эпох и стилей не разрушало торжественности музейной обстановки. За ними, сиротливо прижавшись к стене, громоздились аккуратной кучкой разобранные на составляющие скромные представители Сашиной мебели: стол и два табурета.
Изъяв из морозилки пачку замороженных котлет, парень с сомнением покачал их в руке, печально понимая, что попытка накормить этим властелина заранее обречена на провал. И хорошо, если эти котлеты не впихнут ему с неподобающей стороны, не дожидаясь, пока остынут. Ревизия в холодильнике дала результаты тоскливые, но не лишённые оптимизма. Продукты были. Их количество вряд ли порадовало бы самую обожравшуюся мышь, но их наличие уже говорило о возможности чудес в природе.
Решившись на отчаянный шаг, Саша принялся колдовать с тем, что есть. Что-то подсказывало ему, что соседушка не станет терпеливо ждать, пока он сбегает за продуктами. Район был новый, и ближайший магазин был довольно далеко. А перспектива оказаться наедине с голодным демоном здорово подстёгивала фантазию и скудные навыки приготовления пищи, доводя их до невиданных высот.
Как ни странно, властелин даже остался доволен результатом. То есть съел всё и ни разу не возмутился. В знак одобрения довольно фривольно похлопав гостеприимного хозяина по филейной части, когда тот мыл посуду. Парень не знал, как на такое реагировать. Резко осадить кредитора или потребовать списать за это хоть копеечку из огромного долга.
Так началась самая странная и неоднозначная полоса в жизни Саши под названием «Альберт Родионович».
Парень ночевал на своем любимом диванчике, который даже нельзя было разложить из-за прижимающей его к стеночке двуспальной кровати властелина. Даже вставая попить или по нужде, приходилось отчитываться о направлении своего движения чутко спящему соседу. Тем более что выбраться на волю коридора бесшумно и в обход демонского ложа было почти невозможно.
Утром и вечером Сашка принимал душ в ванной комнате, густо заселённой самыми разнообразными баночками и флаконами не всегда понятного назначения. Властелин зорко следил за соблюдением гигиены и формой одежды. Натянуть при нём любимые треники и растянутую майку было немыслимо и каралось презрением.
Всё это, мягко говоря, раздражало и создавало некоторые трудности. Это если не считать всех аристократических закидонов супостата. Парень начинал чувствовать себя дрессированной собачкой на службе нечистой силы. Тут либо взбрыкнуть, либо выжить. А более всего бесила идиотская манера властелина шутить с каменным лицом. Так что не всегда и поймешь, что дядя шутить изволили, и говорит ли он хоть иногда серьёзно. Форменное издевательство. К тому же было неясно, когда же с парня потребуют должок и не был ли этот унизительный договор очередной шуточкой в стиле Альберта.
Яркими гурманскими вспышками тьму будней прорезало желание Альбертино Великолепного что-нибудь приготовить, с последующим переполнением вместительного Сашиного желудка и невежливой отрыжкой. Но в основном парень готовил сам, старательно следя за пополнением холодильника свежими продуктами и увлечённо изучая рецепты новых блюд. Некоторые даже удавались.
Весь день властелин где-то пропадал, леденя другие жертвы, и Сашка был предоставлен сам себе. Благо работал он дистанционно и мог сам регламентировать свой график, четко распределяя время между выполнением заказов, онлайн-играми и требованиями тирана.
Особенно удручала необходимость ежедневной уборки в тесном пространстве, загромождённом соседским разномастным скарбом, опасной для здоровья и целостности организма. Парень с грацией потомственной цапли, высоко поднимая ноги и изящно помахивая руками для равновесия, на цыпочках вышагивал между коробками, чемоданами, разнокалиберными сундучками и зачехлённой мебелью. Собирал пыль тряпочкой, собственной одеждой и давно не стриженными волосёнками, подобно трудолюбивой пчёлке на заготовке пыльцы. Применение пылесоса едва не научило Сашку летать, а мытьё пола превращало в гибкую гусеницу.
О выплате долга Альберт пока не заикался, но часто позволял себе мимолётные непристойные прикосновения. Скорее напоминания, чем домогательства, и не всегда можно было понять, имеют ли они хоть сколь-нибудь сексуальный подтекст. Так по-хозяйски оглаживают любимую машину или чужого кота, который никогда не ссал в ваши тапки. Сашу это коробило, но всё чаще он ловил себя на мысли, что обиден ему не факт прикосновения, а то, с какой миной это проделывает сосед.
Они почти не разговаривали. Властелин мудрёно и многословно разъяснял свои требования, но только один раз. А в остальное время цедил слова, словно каждое из них стоило как небольшой небоскрёб в центре Токио.
