Профессор вздохнул, немного поникнув настроением, и осмотрелся, решая, обо что затушить сигару. Мраморная урна, а точнее, античная ваза для цветов, наполнена разными веточками, разноцветными фантиками и смятыми бумажками. Альберт хмыкнул, качнув головой, раздавил кончик сигары о каблук туфля. Сдавленный обрубок сигары упал в мусор. Профессор взялся за ручку — мощное кольцо в пасти льва — и перед тем, как ступить и окружить себя богатством дома оглянулся: с левой стороны дороги шёл человек медленной походкой, пошатывался, будто не двигался, а топтался на месте. В мыслях Альберта промелькнуло, что какой-то ходячий мертвец вынырнул из посадок, близкорасположенных от элитного посёлка, но более значения не придал. Профессор переступил порог и погрузился в слабый мягкий полумрак, не посчитав нужным крутануть ручку замка двери, странная самоуверенность, если считать, что никакой охраны — нет.
С правой стороны от лестницы зазвенел смех. Альберт приподнял брови и остановился. Спускались Максим и Диана. Родные сёстры обнялись. Макс рассказывала — Диана мило улыбалась и внимательно слушала. Максим поймала оценивающий и восхищённый взгляд Профессора и задержала небесного цвета глаза на его лице — больше, чем полагалось. Губы профессора тронула лёгкая самодовольная улыбка.
«Поменяла гардероб. На фоне всего чёрного — сияние светло-голубых глаз смотрятся как луч света в непроглядном мраке». Альберт оценил новый прикид Максим: чёрная кожаная рокерская куртка с обилием серебристых клёпок, шипов и молний, накинута поверх чёрно-багровой футболки с лицом Шарон ден Адель; чёрная кожаная юбка, настолько короткая, что чёрный кружевной уголок трусиков мелькал при схождении со ступеней; до безумия красивые точёные ноги, мышцы которых поигрывали над коленями — видно, посещает фитнес-клуб или спортзал. Во рту Альберта пересохло: вот она молодость, вот она — грешная красота! Губы Максим горели под чёрным блеском помады, симметричные проколы с двух сторон в нижней губе и по кольцу в каждом. «Когда сидели за столом — колец не видал. Вставила недавно, в своей комнате. Настоящая хищница!»
— Альберт! — Диана помахала ему ладонью, играя пальчиками. В возгласе девочки прозвучала неподдельная радость. Профессор учтиво слегка склонил голову: типа играя в раба и госпожу. Максим покосилась на сестру, не одобряя её такую искреннюю теплоту.
— Что не выходила к столу, наша принцесса? — спросил Альберт.
— Немного хандрила. — Диана сошла с последней ступени: он наклонился, и она поцеловала его в щёку.
— Рра-у, — тихо вскрикнула Максим голосом как дикая кошечка, вскинув ладонь перед лицом Профессора, изображая царапающий жест. От неожиданности он отшатнулся, но успел заметить в её руке жестокий багх-накх.
— Зачем тебе эти когти? — поинтересовался Альберт.
— Для таких, как вы, — ответила Максим. Увидев, как покрываются тьмой его глаза, она поняла, про что он подумал и поспешила растолковать. — Таким как вы, я имею в виду, таким старичкам, которые пускают слюнявые взгляды при виде молодой красоточки.
Взгляд Профессора потеплел, но на высказанное из личной философии Максим о мужчинах его возраста, предпочёл промолчать. Он пропустил Диану к столу и нервно посмотрел на верх лестницы. Старинное зеркало в вычурной бронзовой раме от пола до потолка ответило лишь безжизненным пространством зазеркалья.
— Долго твои мама и папа решают свои семейные формальности. — Альберт провёл ладонью по волосам Дианы.
— Потап мне не отец. — Максим приблизилась к нему вплотную и подняла лицо, нарочно дразня, давая получше рассмотреть свою расцвётшую молодость. — Мои пленительные очи, — произнесла Максим, сдерживая улыбку. — Как, а?
— Да… — задумчиво произнёс Альберт. — В ладонях с жалом скорпиона. — Он посмотрел на её грудь: золотая бляха с тремя шестёрками находилась всё там же. — Не нужно ли было поменять этот кулон на перевёрнутый крест.
— Думаю, тогда уж лучше на свастику. — Макс поводила подбородком.
Цокот каблуков, тени над головой Максим привлекли внимание Альберта, он поднял глаза на лестницу. Анжела, поправляя юбку, сходила по ступеням. Она широко ему улыбнулась: ослепительно белые ровные зубы, глаза — красивее, чем у старшей дочери. Он перевёл взгляд на Макс и требовал объяснений на свой же немой вопрос: «Если у неё глаза ослепительно преослепительно хороши, то какими репликами вознести очи матери?» Профессор вновь посмотрел на Анжелику.
— Обожаю твою улыбку, — тихим тоном прошелестел Альберт.
— Я тоже… её обожаю. — Анжела повела глазами. — Извини, забыла переставить музыку.
— Я давно сам всё исправил.
— Максим, ты уходишь? — спросила Анжелика. — Подожди. — Она ступила на паркет холла и обняла её за талию. — Пойдём ещё чуточку посидим, хочу кое-что тебе рассказать.
Макс вздохнула и нехотя кивнула:
— Пошли, мама.
— Потап сейчас спустится. — Анжела скользнула ладонью по рукаву пиджака Альберта. За десятилетнее знакомство это было первое внимание с её стороны. В первое время она сторонилась даже взглядов.
