— Бомжам не место в жизни, — произнесла Максим, её ярость стихала, сердце, бухающее молотами в груди, замедляло адреналиновый бег. Она откинула голову на плечо Жеки, прикрыла глаза, но расширенные ноздри продолжали трепетать.
— Уходи, мужик! — крикнул он себе за спину. — А то эта хрупкая девушка на твоей голове — вулкан возжжёт. — Он вдохнул волнующий запах её тела и спросил шёпотом:
— Когда мы друг другу дадим?
Максим вскинула лицо, долго смотрела в упор в его глаза, а потом промолвила:
— Когда мир освободишь от этого бомжа. Убьёшь? Ради меня.
Жизз остановился, ответил затяжным взглядом, в его лице на секунду мелькнула тень разочарования. Он вскрикнул, что-то подобное на длинное «а», покачал головой и продолжил путь. Песок раздавался под ступнями, идущими к месту будущего костра. Нога зацепилась за корягу: будто извитая несколькими стеблями лапа утонувшего человека, поджидала, улучила момент и схватила за лодыжку. И они едва не пропахали кусок пляжа, усеянного мелкой галькой. Жека чудом, задирая пятки до задницы, удержал равновесие, не ударил Макс об песок.
Максим разочарованно отстранилась от мира, прикрыв веки. «Дешёвка». Она уже не желала никакого пива, пляжа и друзей, ей хотелось домой, уединиться в своей комнате и вылить жалобу в дневник. Хоть она и не привыкла плакаться, но сейчас ей нужно выразить презрение своему парню. Излить и остыть. Чтобы простить его. Жека всё равно — очень хорош.
— Ты обещал одеяло принести, где оно? — спросила Максим успокаивающимся тоном.
— Нет его, наверное, в автосервисе забыл.
— Да ты не ходил. Я видела. Пробежал под кустами и пошёл деревяшки собирать.
— Всё равно забыл, — виноватым тоном ответил Жека. — Прощаешь? Мир? Вагинократия? Э-э… — наигранно опомнился он, мелкими движениями потряс головой. — Матриархат?..
Максим расплылась в улыбке.
— И кратия, и архат, — ответила она и подняла к его губам ладошку для поцелуя. — Давай, чмокай.
— Ага, от слова чмо. Чмокай, чмо.
Он плюнул на её ладонь. Микроскопическая капелька слюны упала на нежную кожу. Они осмотрели друг друга и рассмеялись.
3
Бродяга, пошатываясь, спотыкаясь о камни, поднимался по дорожке пригорка. Прихрамывая, он опирался на палку, которую выломал несколькими минутами ранее в ближайших кустах. Повреждённая нога саднила, он хотел уйти как можно скорее, чтобы не мешать молодёжи развлекаться, не портить своим измученным, грешным, серым и убогим видом их светлый свет. Но с такой проникающей болью уйти быстро не могло быть и речи. Тяжело дыша, бездомный обернулся. Укрылся ли он от их взоров? Не будоражит злость? Внизу лишь полоска тёмного песка — смесь серого с золотом, — усыпанного мелкими веточками, и блёклая гладь воды. Вот и хорошо. Ребята не видят его. Бродяга отмахнулся от слепня, настырно липнувшего к его потному лицу, поправил повязку из льняной тряпки на бедре, замотанной медной проволокой. Вот угораздило.
Вчера вечером, когда искал ночлег здесь на пляже, он забрёл на, заросшие крапивой и лопухом, развалины. За холмиком, похоронившим под собой разбитую кладку кирпичей, ржавая металлическая койка ждала нового лежака. У изголовья в углу руин, испещрённых дырами, стоял ящик, заменяющий невысокий столик, на нём в одиночестве пропадал забытый чайник, покрытый гарью и сажей. Кто-то здесь однажды устраивал ночлеги. Стены развалин будто расстреляны мелким калибром из пушек. От мучительного голода и усталости ноги дрожали. Бродяга ступил на холм, сырой мох под ботинком съехал со стены, и со всеми пожитками в руках, кувыркаясь, он влетел в куст ежевики и распорол ногу. Арматура, торчавшая из куска кирпичной стены, увитая колючей проволокой, пробила ляжку насквозь.
Ветерок, словно сжалился, но всё же нехотя овеял прохладой лоб. Бродяга вытер заскорузлым рукавом капли пота, выступающие в морщинах его лица. Сощурившись от боли и сгорбившись, он опёрся о палку, постоял, подождал, когда утихнет. Ещё раз обернулся на пляж, собираясь с мыслями: куда теперь продолжать путь, где найти приют? Он подумал о пище, дожидавшейся его в рюкзаке. Или в пакетах: он плохо помнил. Изголодавшийся мозг паршиво соображал. Злые голодные слюни наполнили рот.
Над головой прокаркал ворон.
— Не дождёшься, — прошептал бездомный. — Не сейчас.
