Заиграла мелодия мобильника на прикроватной тумбочке, так навязчиво, не вовремя. Анжела нехотя открыла глаза, поморщила нос. Брать трубку не спешила. Она обернулась узнать, где или что делает Потап. Муж сидел, сгорбив спину за тумбочкой со своей стороны постели и вдумчиво печатал на ноутбуке. Анжелика тяжело вздохнула, как-то тяжко было после застолья, начавшегося с семи вечера прошлого дня, гостей она проводила лишь в два часа дня, сегодня. Альберт ещё с этой доской спиритизма, где-то вычитал, что вызывание всяких потусторонних существ — реально, что в прошлые Тёмные века у людей имелись знания и у них всё получалось, а теперь всё утеряно и лишь единицы иметь информацию, как правильно надо всё осуществлять. Половину ночи Альберт заставлял всех шаманить над доской, шевелил губами, воспроизводил какие-то тайные тексты и, естественно, ни шиша у «проходимца» не получилось. Хотя в конце сеанса Профессор заявил, что всё что нужно он узнал и понял. Что он мог понять? Ничего не произошло, даже огоньки свечей ни разу не колыхнулись. Лишь один Павел всё время видел какие-то тени и, стараясь их запечатлеть, непрерывно щёлкал фотоаппаратом. Зато они насмеялись вдоволь. Самые скабрёзные и пошлые анекдоты, которые только можно выискать, наверное, на просторах всей вселенной, сыпались в их уши из неумолкаемого рта Даниила.
Странно, но сейчас, открыв глаза, Анжела почувствовала лёгкое, приятное, то милое, но гадкое вероломное возбуждение к Альберту. Она удивилась тем мыслям, образам и ощущениям, оккупировавшим её тело и сознание. Та немая нега измены затлела, готовая возродиться во всё сжигающее пламя. Лицо покрылось краской пылающего жара, стыд прокрался в живот и проник вниз, куда-то между ног. Приятный стыд, которого она ещё больше устыдилась, взглянув на Потапа. Праведный гнев разнёс её пошлый разум, задаваясь вопросом: что, чёрт возьми, позволяют её чувства и мысли, те мысли, которые она изгнала поганой метлой, испепелила, изничтожила? Анжела не хотела даже единого мига предоставить мысленной измене, чтобы изломать её чувства к мужу. Тем не менее — эти мысли засели. Она стыдливо посмотрела на Потапа.
Прости. Прости. И — прости. Она любит только тебя. Её суть предана тебе единственному.
Но бриз сомнения колыхнул её твердыню, посеял гибели семя.
Семя швали.
— О боже, — произнесла Анжела, сомкнув ресницы, подняла лицо к потолку, обращаясь к небесам, шёпотом процитировала:
— Жизнь переходила в прах,
Лжебогов — Родом отречённых,
И нисходила в ад,
Позором Низших — облечённых.
Анжела открыла веки, слёзы, которые она не поняла, какие послал ей «СПАС», навернулись на глаза.
И всё же её душа кричала: «Она не хочет так! Господи, помоги!»
«Не господ нужно просить, а родных Богов. Ведь с чужими богами — с колен не встать, с чужими богами — в небеса не подняться». Анжела не верила этому шёпоту в её мыслях. Ведь она атеист, молящий господа бога только в экстренных, губительных ситуациях.
Неугомонный айфон продолжал терзать слух. Потап не шелохнулся, с ещё большим усердием клавиатура щёлкала под его пальцами, готовая разлететься. Анжела потянулась ладонью к мобильнику. Цифры на экране показывали — 15:00.
— Всего пятнадцать минут, как снизпозволилось вздремнуть, — констатировала она. Надавив указательным пальцем на экран, Анжела прижала айфон к уху. — Алло. Слушаю.
Несколько минут Анжелика молча сидела, покорно сложив ладони на коленях, переваривала информацию. Вот почему она ненавидела все виды звонков: телефонов, будильников, и если не было ожидания важного звонка, часто отключала мобильный «трезвонщик». Её всегда тревожили настойчивые звонки в дверь — все они однажды оповещали о беде.
— Потап, моя бабушка умерла, — сказала Анжела тихим голосом.
Скрипка Дианы как-то грозно и натужно звучала через стены.
Через два часа Потап и Анжела заходили на ступени старухиного дома. Диану они с собой не взяли: рано ребёнку видеть смерть. Максим где-то шаталась с друзьями. На пороге их встретила соседка, которая им позвонила. Алла Сергеевна не только приносила молочное и хлеб, но и помогала Дарине Славовне по дому: убиралась, кормила кур и кролей, от которых старуха ни в какую не хотела отказываться. Анжела достаточно давала денег своей бабушке, чтобы ни в чём себя не ущемляла, раз в месяц они привозили ей продукты, которых с излишком хватило до следующего раза. В доме были ещё две женщины: они успели растопить баню, готовились омывать Дарину Славовну.
— Мы ничего не трогали, — доложила Алла Сергеевна. — Как вы и сказали, катафалку ещё не вызывали.
Анжелика прижалась к косяку дверного проёма, печальные глаза смотрели на распластавшееся безжизненное тело под иконами. Перешагнув через мёртвую старуху, Потап внимательно осмотрел место. Разлетевшиеся стёкла иконы, будто изнутри произошёл микровзрыв, осыпали тело, блёклыми зубцами усеяли доски пола. Один осколок так глубоко вошёл в бревно, что его пришлось выковыривать ножом, а себя спросить: «Что же так шарахнуло стекло изнутри?»
