Гробовая тишина поселилась в мыслях, разуме, сердце, душе Потапа. Он сел на тёплый асфальт и подогнул колени, долго, часто моргал, рассматривая и наблюдая за происходящими движениями вокруг: будто со стороны, будто полностью выпал из физической реальности, и его здесь не было — никогда. А движения были такими — совершенно ничто не двигалось, всё намертво замерло. Потап передвинулся в прошлое. Он видел пулю, пробившую череп друга, от которой сам увернулся, когда они попали в окружение. Он видел кости, разлетавшиеся от пули, и успел рассмотреть каждый осколок, перед тем как они грохнулись кровавыми кусками на скалы. Он переместился на несколько километров по дороге и видел каждую гранату, выпущенную из гранатомётов и пробивающую несчастный бронетранспортёр. Он видел кровь, выбивающуюся фонтанчиками из дыр, пробитых пулемётом «ДШК» — видел каждую каплю и даже посчитал. Он видел отрезанную голову, катящуюся с горы, и пока она достигла подножия, тело медленно падало, фонтанируя кровью из шеи. Он видел глаза, наблюдавшие с горы, и шепчущие губы в клятве — отомстить. Он отчётливо услышал слова той клятвы и видел слёзы, скатившиеся из-под медленно моргнувших ресниц. Он даже различил цвет глаз. Он поднял лицо к беспощадному солнцу и долго неумолимо смотрел на, выжигающий глаза, свет. И вот теперь, возвращаясь, но ещё не вернувшись в реальность, он услышал назидательный шёпот: «Вот этот — отшельник».
Что-то безмерно знакомое было в том молодом лице. Но с ним были ещё солдаты. Что значит — вот этот? Кто отшельник? И кто такой — отшельник? Зачем нужно знать? Кто шептал клятву? И что, вообще, сейчас произошло?!
Тихими, осторожными шагами Потап подошёл к цветнику, где совсем недавно валялся дохлый пёс: волкодав лежал на том же месте, никаких следов или намёков, что тело сдвигалось, не было. Снова продолговатый комочек попал под голую ступню. Потап выругался, пнул и наморщил переносицу от боли: отбил пальцы об выступающий уголок плитки. Он поспешил отойти подальше, или вновь захлестнёт приступ тошноты: и так уже весь желудок выворочен наизнанку.
«Не было никакого пса, не подходил он ко мне. Верно, отравился трупными газами и поймал галлюцинацию, ничего себе, вынести такой смрад, попав в такую ловушку. Теперь век не смогу смотреть на цветы. И на собак». Потап остановился, будто перед ним неожиданно разверзлась бездна. На асфальтированной дорожке, в нескольких десятков сантиметров от его рвоты источала не меньшее зловоние лужа серо-бурой слизи, которая несколькими мгновениями назад истекала из пасти волкодава.
— Вы что, многоголовые? Или многотелесные?
1
Потап отмылся в ванной, сменил одежду, зашёл на кухню, на задумчивом хмуром лице рисовался лёгкий страх. Анжела стояла возле окна, прислонив к столешнице упругий зад, обтянутый белой джинсой. Она скрестила локти на груди, задрала голову к левому плечу и смотрела печальными глазами в небо через стёкла закрытого окна. Диана меланхолично, даже больше с отвращением, ковыряла вилкой козий сыр в греческом салате, запивала томатным соком. Стрельнув взглядом, который не понравился Потапу, Максим склонилась к уху сестры и шепнула, нездоровая, плотоядная улыбка натянулась на её губах, указательный палец помешал в высоком бокале газированную воду, выгоняя пузырьки.
«Что не так с ней? — задался вопросом Потап. — Или только кажется?» Он ещё раз посмотрел на жену. Анжела изображала вид, что глуха, нема и ей до всего нет дела.
— Папа, — радостно вскрикнула Диана, выскочила из-за стола, обняла Потапа. — Так поедем сегодня летать на планах? Ещё надо заехать на конюшню, давно Орлика не видела.
Потап не ответил, лишь одарил дочь поглаживанием по волосам и поцелуем в щёку. Диана недовольная вернулась к столу и ещё более угрюмо скосила глаза на тарелке. Максим ехидно надула пузырь из жвачки и шумно втянула обратно. Никогда, никогда Макс не жевала жевательную резинку. И откуда взяла? Непонятно из-за чего, напряжение висело в доме. Ещё только вчера он никогда не натыкался на все эти осуждающие, недовольные взгляды. А сейчас молчание гремело громче колоколов. Потап выжидательно смотрел на Анжелу, но та продолжала дуть губы и рассматривала небо так, будто углядела в космосе улыбающегося бога. Он сел за стол, рядом с Максим, загремев стулом, щелчком сбил высокий узкий стакан, лишь тогда Анжела бросила на него небрежный, но снисходительный взгляд. Она втянула щёки, вытянула губы бантиком и с загадочным видом — вообще! — повернулась спиной. Потап нервно постучал пальцами по столу, не зная, как завести разговор: но ведь нужно как-то убрать псину?! Сквозь запахи еды и совсем лёгкого аромата духов Анжелы, он чувствовал на себе зловоние мертвечины, хоть и переоделся, и тщательно отмылся. Поведя носом, он обнюхал себя и покосился на девочек — так ли отреагировали, а то неправильно поймут. Возможно, вонь присутствует только в его воображении. Потап закрыл глаза и прикрыл сверху ладонью.
