Я резко проснулся и сел на кровати. Одеяло было сброшено на пол, а простыня сбита. Сердце бешено колотилось, словно хотело выскочить из груди, а всё тело била мелкая дрожь. Правой рукой я провёл по лбу и вытер холодный липкий и противный пот, а левой взял мобильник, лежащий на компьютерном столе возле кровати. Мобильник служил мне не только средством общения, но и часами, и будильником, и календарём и т.д. и т.п. В данный момент я хотел узнать время. Да, так и есть, половина четвёртого ночи. Вчера было то же самое и в это же время. И вчера, и позавчера, и позапозавчера. Уже больше недели мне снился один и тот же сон. Я встал, оглянулся на свою пустую кровать, и отправился на кухню. Кровать действительно была пуста. Я уже больше недели жил один. Как я уже упоминал, Надежда с Викторией уехали к моей тёще. И я остался один, предоставленный сам себе. На кухне я достал из холодильника початую бутылку водки, и, как и в прошлую ночь, налив в рюмку не менее 50 граммов, залпом выпил. Вместо закуски я ткнулся носом в кисть руки, вдыхая запах своей кожи. Ощутить свой собственный запах почти невозможно, поэтому толка от такой закуски никакого. Но я так поступал регулярно. Зачем, непонятно?
Нет, всё, решено! Сегодня же схожу к Петеньке, так всекроме меня звали соседа, живущему на десять этажей ниже меня. Я тоже так звал его некоторое время, но после того как он познакомился на сайте знакомств с одной многократно разведённой итальянкой, я стал звать его Петруччо. Он на меня за это не обиделся. Петруччо дипломированный психотерапевт, и подрабатывает частной практикой на дому. К тому же он мой, не то чтобы друг, но приятель с детства. И по возрасту мы с ним почти ровесники, он на год старше меня. Я уже упоминал о нём в первой части моего романа, и сейчас пишу эти строки, чтобы только освежить твою память, дорогой читатель. Да, сегодня обязательно, после работы зайду к нему. С этими мыслями я рухнул на кровать и через несколько минут заснул.
… Я был один. Куда делись попутчики, не знаю. Шквальный ветер дул прямо в лицо. Дышать было тяжело. Чтобы сделать вдох, надо было отвернуться от ветра. Да и выдохнуть против ветра было тоже тяжело, ветер загонял выдыхаемый воздух обратно в лёгкие. Приходилось идти, сильно нагнувшись и хвататься руками за мелкие кустарники и высокую траву, чтобы удержаться на ногах. Деревья гнулись под порывами ветра почти до земли. По тёмному небу с громадной скоростью неслись чёрные тучи. Кое-где в разрыве туч появлялись проблески света, словно светило находилось одновременно в нескольких местах. Я торопился изо всех сил, но почти не продвигался вперёд. Он догонял меня. Я не знаю, как он выглядел, но его громадный силуэт был смутно виден на фоне неба. В том месте облака не неслись. Это была зона полного штиля, и эта зона была темнее окружения, и из неё шёл низкий тяжёлый гул. Я из последних сил рванулся бежать, но встречный порыв отбросил меня назад. Я упал лицом вниз и стал судорожно хвататься за траву, стараясь задержаться. Ничего не помогало. Трава выдиралась с корнями и медленно, но неуклонно ползла вместе со мной назад. В мой открытый рот, которым я пытался дышать, набился песок, я стал задыхаться и …
Проснулся я от звука будильника. Чёртов будильник, не мог разбудить меня раньше, когда ветер ещё не поволок меня обратно. Во рту был противный привкус, и что-то хрустело на зубах. Совсем разучились делать водку, подумал я, выпьешь чуть-чуть и сразу во рту помойка. Я выключил звонящий телефон и отправился в ванную чистить зубы.
Вечером того же дня я спустился на четвёртый этаж нашего дома и позвонил в квартиру соседа-психотерапевта.
– Привет Димыч! – сказал он, открыв дверь, – ты хреново выглядишь. У тебя усталый вид, серый цвет лица и синяки под глазами. Так тебе, чего доброго, скоро места в общественном транспорте уступать будут как инвалиду умственного труда.
– Бонжорно Петруччо, – вяло ответил я, – ты не поверишь, но мне уже один раз место уступили.
– Да ты что? О, это очень интересно! Проходи и расскажи подробней, что чувствуешь, когда тебе впервые в жизни уступают место. Мне ещё ни разу никто не уступил, хочу морально к этому подготовиться.
Мы прошли в его небольшую гостиную. Усадив меня в кресло у окна, которое он называл кресло для клиентов, Петруччо ушёл на кухню и вскоре вернулся с двумя чашками кофе.
– Ну, давай рассказывай с деталями и с интонацией, - сказал он, усаживаясь напротив и протягивая мне кофе. Было видно, что он изнывал от скуки, и был рад с кем-нибудь поболтать. Наверно это естественное состояние холостяков, когда они находятся дома одни после работы. Они бедняги лишены возможности узнавать по вечерам, какие очень оригинальные брюки были сегодня на очень противной сотруднице, и какая модная дамская сумочка появилась в соседнем бутике.