С этими мыслями я сел за компьютер, положил слева от клавиатуры медальон и начал набирать текст, который вертелся у меня в голове. Писалось мне на редкость легко. Я не обращал внимания на время. Я всё писал и писал, периодически посматривая на медальон. В какой-то момент мне показалось, что медальон стал увеличиваться в размерах и светиться, а в моих глазах всё стало двоиться. Тем не менее, мои руки продолжали с прежней скоростью, а может даже ещё быстрее, набирать текст. Я уже не понимал, что там я писал, казалось, мои руки писали сами по себе. Когда я пришёл в себя, было уже два часа ночи. У меня не было сил прочитать, что там написали мои руки, поэтому я выключил компьютер и отправился в постель. Невероятно, но в остаток этой ночи мне впервые за последнее время ничего не приснилось, и я смог выспаться.
ГЛАВА 4
Вечерний сюрприз
Утро выдалось солнечным, безоблачным и безветренным. Наступивший день обещал быть, как и прошедшие дни этой недели, жарким и душным, и, казалось, не предвещал мне никаких сюрпризов. Я имел в виду больших сюрпризов. Что же касается маленьких сюрпризов, то, как ты, наверное, и сам знаешь, дорогой читатель, они возникают в нашей жизни постоянно и планировать что-нибудь заранее дело безнадёжное. Другое дело, что на эти маленькие сюрпризы мы в большинстве случаев не обращаем внимания, и они проходят незамеченными нами как фон или как нейтральная мизансцена, которая заполняет собой паузу затишья в бурной суете нашей жизни…
Что-то меня на философские размышления потянуло. Не иначе это следствие двухнедельного воздержания и хронического не высыпания. Но вернёмся к теме сюрпризов. Когда я начал искать в шкафу чистую рубашку, то меня ожидал маленький сюрприз. Но всё по порядку. Как я уже говорил, всю неделю была жаркая и душная погода, и рубашка, которая вчера была на мне, настолько пропиталась потом, что из неё можно было добывать соль в промышленном объёме. Поэтому я решил надеть чистую рубашку, а для этого её надо было хотя бы в шкафу найти, что оказалось не совсем лёгким делом. Дело в том, что мы с Надеждой условно разделили наш шкаф-купе на две половины: одна – ей, другая – мне. Вначале всё так и было. Мои вещи находились в моей половине шкафа, а вещи супруги в её половине. Но по мере увеличения количества наших вещей эта шкафная гармония была нарушена. Причём, если количество моих вещей увеличивалось в арифметической прогрессии, то количество вещей супруги в геометрической. В скором времени вещи моей Надежды, ввиду отсутствия места в её половине шкафа, стали появляться и в моей половине. А ещё некоторое время спустя свободного места в шкафу вообще не осталось, и одежда вешалась туда, где находился хоть малейший просвет между вещами. Убедившись, что в моей половине шкафа нет ни одной моей рубашки, я начал поиски в другой половине. И тут я увидел, что несколько вещей свалились с плечиков и валяются на дне шкафа. Я наклонился, стал их поднимать, и среди них нашёл его.Я держал его в руках всего один раз в жизни и уже забыл о его существовании. Это был тот самый магический платок с рунами, который мне подарили на банкете, когда праздновали спасение мною двух девушек и двух баранов от людоедов. Тот самый платок, который моя Надежда тогда же забрала у меня и который я с тех пор больше не видел. Тот самый, который если наденешь, то все женщины на шею тебе вешаться будут. Я подумал, а почему бы не провести тест на соответствие характеристик данного платка, и не прийти в нём на работу. Что я и сделал. Я надел платок под рубашку, так что его почти не было видно. Моя чистая рубашка, кстати, висела на плечиках прямо над этим платком.
Ещё не доехав до работы и находясь в автобусе, я заметил, что некоторые пассажирки эпизодически с загадочным видом посматривали на меня, а некоторые не стесняясь, откровенно разглядывали. Я далеко не красавец. Если ты, дорогой читатель, вспомнишь пролог моего повествования, где я слегка описал свою внешность, то согласишься со мной. Почувствовав на себе многочисленные женские взгляды, я поправил платок на шее, чтобы его совсем не было видно. Впрочем, это не помогло.
Одна дама, явно бальзаковского возраста, которая сидела у окна, не поленилась, встала и протиснулась поближе ко мне. В этот момент автобус стал переезжать несколько лежащих полицейских, и после каждой встряски дама всё больше и больше откровенно приближалась. Я несколько раз пытался, насколько это было возможно, отодвинуться от неё, но она упорно каждый раз снова и снова прижималась ко мне. Из автобуса я выходил под пристальными провожающими взглядами всех пассажиров женского пола. Некоторые не сдержали вздоха разочарования.