— Говори тише, — попросил его скорняк. — Гостя разбудишь. Пускай отдохнёт получше. Ему вчера и так досталось. В него камнем попали. Сначала думали, что только скулу ему чуть-чуть ободрало, а вечером он стал раздеваться, и оказалось, что у него плечо разодрано. Хорошо, что он накануне нашей зеленухи напился. Так она боль хорошо притупляет, да и зараза никакая не пристанет.
— Хорошо, хорошо постараюсь тише говорить, — сказал незнакомец, и продолжил свой рассказ. Сначала действительно немного тише, но потом всё громче и громче. — Так вот, слушай. Потом нам удалось с ним договориться: он нас не трогает, а мы его кормим и поим. Так вот каждую неделю мы стали относить ему много еды и вина. Так много, что сами стали жить впроголодь. А на прошлой неделе он сказал, что наша еда ему надоела, и подавайте ему каждую неделю по бабе. А где мы столько баб найдём. Да нам наши бабы самим нужны. Будь добр, уговори колдуна, который у тебя живёт, пусть нам поможет. Мы в долгу не останемся. Сегодня вы нам поможете, а завтра глядишь, и мы вам сможем чем-нибудь помочь.
Я, поняв, что уснуть ещё раз не удастся, с трудом поднялся с постели. Голова была тяжёлая и болела. Но ещё больше болело плечо. Рыжеволосая Рокшанек вчера намазала мне плечо какой-то зелёной мазью (у них, по-моему, всё зелёного цвета, и вино и мазь, да и в одежде зелёный цвет преобладает) и забинтовала. При этом она уверяла меня, что утром я буду чувствовать себя как новорожденный. Если новорожденные действительно чувствуют себя, как я в тот момент, то я им не завидую. Да и откуда ей знать про новорожденных, она даже не замужем. Ей, видите ли, ещё рано замуж.
— Утро доброе! Что за шум, а драки нет? — спросил я, входя в комнату, где за столом си дели скорняк и незнакомы мне коренастый бородач неопределённого возраста.
— Доброе, доброе! Очень доброе утро, дождя почти нет, а драка будет, — закричал незнакомец. — Я хочу пригласить вас на большую драку. Всем дракам драка!
— Это Дороон, — представил незнакомца скорняк. — Он из селения, что за холмами и лесом. У них трудные времена настали. Сейчас всем тяжело, но им особенно. Они прослышали о вас, и считают, что вы их единственная надежда.
— Да, да! Надерите задницу этому наглецу, и мы вам век благодарны будем! — с жаром сказал Дороон.
— Кто этот наглец? — спросил я. — Людоед какой-нибудь?
— Людоед, то людоед, только необычный людоед. Он намного больше обычных и шкура у него как каменная. Но ты так легко набил целую кучу этой твари, что с одним-то легко справишься.
— А далеко это отсюда?
— Не близкая. Дня за три дойдём. Если конечно приключений не будет. Когда пройдём лес, легче станет. Главное, чтобы встречный ветер был без порывов.
— Я пойду с тобой, — неожиданно я услышал голос Надежды за своей спиной.
— Не-а. Женщину брать не надо, — сказал Дороон. — Дорога очень долгая, опасная и плохая. Женщина не дойдёт, а на руках нести у нас сил не хватит. Да и испугаться она может сильно. А вдруг потом выкидыши будут, а она женщина молодая. Ей рожать да рожать надо.
— Я не хочу, чтобы ты бродил по этому миру, куда тебя не позовут, — сказала Надежда. — Вчера тебя, как таракана, чуть не убили на стене. Я не собираюсь становиться вдовой. Что я тут буду одна делать, в чужом мире.
— Выйдешь замуж, — сказал я, — по местным обычаям ты только-только достигла брачного возраста.
Она посмотрела на меня как на идиота. Да я и сам понял, что сморозил чушь.
— Я не хочу оставаться в этом мире, — продолжала она. — Здесь трудно дышать. Постоянно дует сильный ветер. Здесь всё такое тяжёлое. Каждая моя грудь весит по двадцать килограммов.
— Это же прекрасно. Значит, у тебя хорошо развиты молочные железы. Для будущего ребёнка будет много молока, — сказал я, и тут же понял, что снова произнёс какой-то бред.
На этот раз она посмотрела на меня такими глазами, что я готов был провалиться сквозь землю, после таких моих слов. Не иначе от повышенной силы тяжести, мозги мои отяжелели, и кроме полного бреда ничего в голову приходить не может. Надежда опустила глаза и проговорила чуть не плача: «Никакой бюстгальтер не помогает. Мои груди отвиснут, и будут висеть как у старухи. Щёки тоже отвисают. И ты всё время пьяный. Я хочу домой. Ты пойми: проблемы в этом мире это их проблемы. Нам надо возвращаться домой в наш мир».
Я обнял Надежду и прижал её к себе.
— Обещаю, — сказал я, целуя её волосы, — это в последний раз. Я чувствую, что обязан им помочь. Оставайся здесь, как только вернусь, обязательно попробуем ещё раз вернуться домой. Может к этому времени кольцу вернётся возможность телепортации.
— Нет, — сказала Надежда, вытирая слёзы, — я пойду с тобой. Я здесь одна не останусь.
По тону её голоса, я понял, что она приняла решение, и спорить с ней бесполезно.
