Мы отправились в путь через полчаса, после обильного завтрака, не смотря на возражения Рокшанек. Она считала, что мне надо было сначала залечить плечо, и отправляться в путь через два-три дня. Перед моим уходом, она дала мне с собой зелёной мази и бинтов, а скорняк пару бутылок с зелёным вином. Когда мы вышли за городские стены я снова попробовал вызвать элементаля воздуха, но безуспешно. Я так и не понял алгоритм работы кольца, каждый раз гадай, получится — не получится.
— Это здорово, что вы со мной пошли, — задорно сказал Дороон. — Когда один идёшь дорога, кажется длиннее. Поговорить не с кем. И никто не поможет если что. Идешь, песни в одиночку поёшь.
— А спой, что ни будь, — попросила Надежда.
Это конечно была ошибка. То, что последовало за этим, пением назвать было нельзя даже с натяжкой. Дороон распрямил плечи, увеличил шаг и заорал во всю глотку. Первое моё желание было заткнуть уши, но не хотелось обижать попутчика. Текст песни показался мне знакомым, нечто подобное я уже слышал или читал на Земле:
— А тебе не страшно, что людоеды услышат, как ты горланишь тут твои песни? — спросил я.
— Не-а. В лесу людоедов нет, они предпочитают обитать на холмах. А после вашего вчерашнего фейерверка если кто из них и выжил, то прячутся где-нибудь подальше.
Пройдя что-то около четырёх часов по холмам, мы вступили в лес. По земным меркам назвать его лесом, конечно, было нельзя. Деревья здесь были, но росли они не вертикально вверх, а горизонтально в сторону и лежали как брёвна. При этом стволы деревьев разных пород и толщины переплетались друг с другом, образую практически непроходимое препятствие. Приходилось переходить, а иногда и перепрыгивать с бревна на бревно, то есть с дерева на дерево, балансирую при этом как канатоходец. Растущие между стволами кусты и торчащие вверх ветви деревьев, а также сильный боковой ветер, создавали дополнительные трудности. Надежда держалась очень стойко. Я видел как ей было трудно, но она, стиснув зубы, упорно пробиралась за Дорооном. Периодически её ноги соскальзывали со стволов, и она, проваливаясь между деревьев, ранила свои ноги. Очень скоро на её ноги стало больно смотреть.
— Всё! — сказал, как отрезал, я. — Привал. Сил идти, больше нет.
— Какой привал? — изумился Дороон, который в отличие от меня и Надежды, выглядел совершенно не уставшим. — До ночи ещё далеко. Если будем так часто делать привалы, то за неделю не дойдём.
— Ты посмотри на её ноги, — ответил я, указывая на Надежду.
— А я говорил, что женщину брать с собой не надо. Говорил, что ей трудно будет. У вас очень непослушные женщины. Их бить чаще надо. У нас желание и слова мужчины — закон для женщины. Они это с рождения знают.
Сказав это, Дороон с надменным видом, сделал пару шагов к моей Надежде, бесцеремонно схватил её за талию и перекинул себе через плечо, как мешок с картошкой. Затем он развернулся, и продолжил путь, легко перескакивая с дерева на дерево. Казалось, что моя Надежда была для него невесома, хотя я точно знал, что это не так. Тем более с местной гравитацией.
Я двинулся следом, едва поспевая за ним, и ощущая нарастающую с каждым шагом усталость. Надежда, молча, болталась на плече Дороона, изредка посматривая на меня. К счастью вскоре стало темнеть. Дороон снял Надежду с плеча и бережно усадил её на толстый ствол дерева. Затем достал из-за пояса небольшой топор, нарубил ветвей и сплёл из них нечто похожее на большую корзину. Мы все расположились в этой корзине, как птенцы в гнезде. Я намазал ноги Надежды зелёной мазью и забинтовал их. Получилось очень даже неплохо. Три дня военных сборов по молодости, когда новобранцев обучали оказывать первую медицинскую помощь, не пропали даром. Надежда также поменяла мне перевязку на плече.
К этому времени Дороон давно крепко спал. Сделав по нескольку глотков зелёного вина прямо из бутылки, мы с Надеждой заснули уже в полной темноте. Неразбавленное вино оказало на меня мгновенное действие. Мне стало казаться, что я куда-то проваливаюсь вниз. Это чувство осталось даже тогда, когда я уснул, и весь мой сон состоял из одного сплошного падения в бездну.
В эту ночь мне впервые приснился сон, который встревожил меня, но не на столько, чтобы я придал ему особое значение. А зря. Если бы я в то время сделал правильные выводы, то неприятностей в моей жизни было бы меньше.
