— Да, он мне говорил, что представил меня в качестве художницы, — сказала Татьяна, опять смущенно улыбаясь и слегка краснея. — Но я — не художник и никакой практики художничества не имею. Просто, когда-то по работе рисовала, в порядке увлечения, изображения конструируемых предметов и деталей для публичной демонстрации… У вас двойные стекла в витринах, так вы имеете в виду рисунки на стекле или на подвесках между стеклами?
— Вот видите, вы уже вносите деловое конструктивное предложение, которое мне не приходило в голову, — довольно сказала директриса, умело, и будто искренно, показывая свою неосведомленность в рекламном деле, так что Татьяна по своей честности ничего не заподозрила. — Идемте, посмотрим возможности в натуре.
Она повела Татьяну в магазин, осмотрели окна изнутри, потом вышли на улицу, здесь они посоветовались с разных ракурсов обозрения рисунков глазами покупателя и пришли к выводу, что целесообразнее и практичнее рекламные рисунки между окнами подвесить. Наблюдая Татьяну украдкой, искоса, Галина Сидоровна любовалась ее способности увлечения и исподволь влюблялась в нее. Они снова вошли в магазин, и Галина Сидоровна указала на простенки, где бы она хотела видеть тоже рекламные рисунки — броские, яркие, интересные для взора покупателя, небольшие размером, но украшающие стены и насыщающие интерьер. Вместе с тем, главный продуктовый ассортимент магазина должен смотреться с рекламы живо и колоритно.
Когда вернулись в кабинет, директриса весело сказала озадаченной Татьяне:
— Я наговорила вам много, все хотелось бы иметь, но что сможете, то и сделаете, вы не пугайтесь, говорят так: глаза страшатся, а руки делают. А то, что вы не художница, еще и лучше: вы не знаете мертвых штампов и трафаретов, которые художниками используются для рекламных раскрасок.
— Не таю секретов от вас, что никак не могу рекомендовать себя художником, я по профессии инженер-конструктор, знаю особенности и законы линий, но не знаю закона цветов, теней и света.
— Ничего, творческие находки приходят в процессе работы, — живо сказала директриса. — Вы начните, так как знаете.
— Начну я с эскизов, покажу вам, а вы что отберете, — все же Татьяна Семеновна не могла браться за работу наобум и делать кое-как, не такая живет в ней совесть, а непорядочность и позор человека всегда проглядывают из его дел.
Они расстались неожиданно для обеих как-то по-дружески. Краснова, выйдя из-за стола, проводила Татьяну до двери кабинета и по-женски отметила, что внешне проигрывает стройной, элегантной, интеллигентно-сдержанной, красивой Татьяне. Галина Сидоровна угадывала и духовно-нравственное богатство Татьяны и прониклась к ней чувством дружбы и любви. За своей суматошной, отбирающей все физические и душевные силы работой она давно испытывала тоску по хорошей подруге, которой можно было бы доверить все, чего не доверишь даже любимому мужу. В Татьяне она неожиданно увидела именно ту женщину, которая и может стать доброй подругой, и решила ее не терять.
Татьяна в этот же день пошла по городу обозреть витринные рекламы магазинов и в первую очередь выявила, что лично сама она никогда не обращала внимания на витринную рекламу. Она постоянно знала без рекламы, что ей надо было, и что она могла купить, а об этом реклама ей, что могла сказать? Что она не может купить, на что ее дети только и могут поглазеть и узнать, к какому разряду людей их отнесли? Реклама только и делает каждый день то, что напоминает людям, как рыночные реформы поразительно разделили людей на социальные группы. Всматриваясь в рекламу, Татьяна пришла к мысли, что экономическое реформирование на деле преследует цель разделить людей на обладателей экономики и на неимущих, на возобладавших силой над другими и на лишенных этой силы, на выделение единиц, имеющих в экономике опору для власти, и на массу людей, лишенных власти, и потому абсолютно безвластных равно, как и бесправных.
Татьяна Семеновна вдруг с поразительной ясностью поняла, что то, что называется демократией, при социально-экономическом разделении людей, имеет смысл только для обладателей финансово-материальной силой и превращается в пустышку для неимущей народной массы. Лишь откуда-то с заднего плана у нее выплыла мысль, что для того, чтобы воспользоваться провозглашением демократии, следует материализовать силу народной массы в противовес силе владельцев капитала. Но это возможно только при всеобщей, массовой организации людей труда. Однако это, наверно, само по себе не может придти, для этого нужно народное, а не буржуазное общество.
Значит, то, что лично с ней произошло вследствие социального реформирования под видом экономических реформ, так и останется навсегда. Еще несколько лет назад она была обладательницей недремлющих инженерных знаний и новых инженерных мыслей, которые воспламеняли в ней трудовое вдохновение, что ярко озаряло ее жизнь. Рыночное реформирование общества отняло у нее все источники вдохновения и озарения.
