— Что же у нас с предприятием? Оно стало, практически, народным, управляемым коллективно. К нам пожелали вернуться четыре водителя со своими автобусами, которые в начале приватизации купили автобусы и попробовали быть самостоятельными, независимыми извозчиками. Предприятие работает без сбоев и безубыточно. В этих условиях все поняли, значение партийной организации, как организатора людей и контролера производственной технологии, за нами, как за каменной стеной, и директор АТП спокойно живет в смысле производственного порядка. Так что вот такая у нас парторганизация. Я же говорил, что наша парторганизация нетипичная, пусть расскажет о себе товарищ Полехин. Его организация в прошлом возглавляла нашего флагмана индустрии. Я кончил, — и сел, не с торжеством, но с довольным видом.
Было такое впечатление, что Станислав Алешин взял свой рассказ большей частью из прошлого или, лучше сказать, из возможного будущего, которым должна будет увенчаться борьба коммунистических организаций. И потому все несколько минут помолчали, потом профессор, не став комментировать рассказ Алешина, сказал:
— Ну что ж, Мартын Григорьевич, вам, видно придется поделиться своим опытом, тем более, о делах вашей организации в районе кое-что известно.
Полехин с готовностью поднялся: он имел в виду и без этого обменяться мыслями с товарищами. Он начал говорить и смотрел на сидящих перед ним таких же мужественных людей, как он сам, с улыбкой, которая, однако, ничего легкого и сладкого не обещала:
— Мне лично интересно было послушать товарища Алешина. Он поскромничал сказать о своей роли в преобразовании своего АТП в народное предприятие, в быстрое развитие его производственной базы, или точнее можно сказать так: ремонтно-производственной базы, в боевом, принципиальном очищении рядов парторганизации и в сплочении трудового коллектива на коллективистско-социалистических принципах. Правда, кое-кто его обвиняет в партизанских и большевистских замашках. Но нам иногда и нужен боевой и наступательный прием нашей борьбы.
Пётр наблюдал за Алешиным и видел, как на слова Полехина он стал лицом пунцоветь — сначала уши, потом шея, затем и лицо, и Петр подумал: Значит, ты только снаружи задира, а нутром — скромный, придержанный стыдливостью.
И другие увидели замешательство и смущение Алешина, и все поняли, что он борется за парторганизацию коммунистов не для славы своей, а для пользы людской, для защиты людей труда от беды, накликанной на них темной злонамеренной силой.
— Откуда вы все это знаете обо мне, Мартын Григорьевич? — несколько визгливо выкрикнул Алешин.
Полехин улыбнулся на вопрос Алешина, с легким прищуром посмотрел на него и ответил:
— Есть у меня знакомые водители из ваших, приходится с ними иногда разговаривать. Между прочим, они подали мысль о том, чтобы в нашем цехе моторном ремонтировать ваши двигатели.
— Нет, это будет накладно нам, — сразу возразил Алешин, — вот если бы помогли нам оснастить наш новый цех.
— Этот вопрос требует отдельного разговора, а сейчас у нас другая тема, — сказал Полехин и повернул разговор в нужном направлении. — Наш опыт партийной работы нарождается в других условиях, чем в АТП, нашему заводу до народного предприятия нынче так же далеко, как теперь нам до социализма. Капитализм в стране набрал силу, овладел всеми базовыми отраслями экономики, финансовыми источниками, командует Кремлем, Белым домом, манипулирует сознанием большинства людей в своих интересах, предал национальную независимость мировому капиталу, на который рассчитывает опереться в нужный момент в подавлении своего народа…
— Уже и форму нашли — натовские миротворцы, — вставил своим басом горновой.
— Да, у них это не заржавеет, — прозвучал звонкий голос в поддержку.
