— Так что на пути нашей, народной, борьбы наш капитализм в первую очередь воздвиг крепкую и высокую стену, — продолжил Полехин. — Но нам все равно надо бороться с капиталом, иначе он нас, а потом и наших детей и внуков сожрет с потрохами. На крупных предприятиях, таких, как наш завод, борьбу вести и легче и труднее. Легче потому, что есть возможность в большой массе замешаться от глаз начальства, от нюха хозяина, а с другой стороны, и хозяева боятся большой массы рабочих. А труднее потому, что на большом предприятии хозяевам легче вести наступление на права рабочих. Здесь всегда есть резерв рабочих кадров и, стало быть, есть возможность без потерь выгнать неугодного человека, найти и подкупить осведомителя, штрейкбрехера, в основном из числа выпивох, что держит рабочих в страхе перед угрозой потерять работу, в рабской послушности в силу зависимости, заставляет остерегаться тех, против кого настроена администрация, то есть против коммунистов, шарахаться в сторону от наших призывов и разъяснений. Таким образом демократы изнутри, а либералы-администраторы сверху отсекают основную массу рабочих от коммунистов. Подлую роль играют у нас на заводе руководители профкома, которых подмяла под себя дирекция. Но рабочие завода знают, что в городе, то есть на другой стороне ворот все же существует заводская парторганизация, состоящая из рабочих, как сохранившаяся часть бывшей заводской организации, значит, не искусственно она народилась, а по какому-то закону, по закону пролетарского существования. От этого чувства рабочим никуда не уйти. Нам удалось восстановить популярность нашей парторганизации, создать ей определенный авторитет. К сожалению, от бывшей заводской организации сохранилась официально лишь небольшая часть, но, как говорится, нас мало, но мы в тельняшках, это стойкие, убежденные коммунисты, уверенные в том, что явление коммунистов есть предназначение истории человечества. Почти все наши коммунисты пока работают на заводе, в том числе и я, и положение мое в этом отношении, я считаю, прочное. Генеральный меня терпит как ведущего специалиста в моторостроении, единственное производство, которое дает заводу кислород. Наш авторитет и доверие к нам держатся и укрепляются, или будем говорить так: восстанавливаются благодаря нашим практическим делам. На заводе сейчас парторганизации нет, как организации, контролирующей и ответственной за производство, за социальное обеспечение рабочих. Но на заводе есть коммунисты и им сочувствующие и помогающие, которые отслеживают деятельность дирекции, разоблачают ее антирабочие действия и поднимают протест рабочих против таких действий. Начали мы с того, что принудили профсоюзных руководителей при заключении колдоговора включить все пункты в защиту рабочих, потом следим за их выполнением… Потом отстояли от продажи здания пионерских лагерей, добились передачи комплекса профилактория под санаторий федерации профсоюзов, отстояли сохранение шести детских садов, финансирования Дворца культуры, не допустили ликвидации моторного производства. Тут мне лично пришлось поработать, в том числе выбить расчет за выполнение заказав в министерствах. Практические наши дела придают коммунистам авторитет, воскрешают доверие и надежду, к нам обращаются за советом, за поддержкой, а это означает, что наша заворотная парторганизация обрастает рабочей плотью. Сейчас мы взялись отстоять заводскую больницу, думаем, что и здесь мы одержим победу, — Полехин помолчал минуту, опустив голову и глядя в стол. Молчали и другие, и было очевидно, что все понимали, что он еще не закончил свою речь, и все ждали, когда он продолжит говорить.
И Петр ждал от Полехина какого-то важного, значительного завершения его речи и даже волновался за Полехина оттого, что, как показалось, он затягивал свое молчание. Пока Полехин говорил, Петр в какой-то степени гордился им не только как представителем его завода, где возродилась парторганизация, но и тем, как парторганизация заявляет о своей активности.
Помолчав минуту, Полехин поднял голову, улыбнулся вроде, как сам себе, своим мыслям, окинул улыбчивым взглядом сидевших товарищей и заговорил снова:
