— В основном так. Однако Юрий Ильич лекарственные препараты и даже марлю из кармана по комариным дозам отпускает. Ну, а в основном держимся за счет родственников пациентов, — усталым голосом проговорил хирург Колчин. — Приходится использовать, другими словами, спекулировать тем, что люди ничего не жалеют для своих близких, из последнего платят.
— Держитесь, товарищи, как можете, потому что ваше нейрохирургическое отделение одно на весь город, а в тяжелых случаях — и на всю область. А я вам из бюджета администрации помочь не могу. Впрочем, я получил сведения по негласным каналам, что вчера директор распорядился перечислить какую-то сумму больнице. Говорят, подействовало движение по сбору подписей в защиту больницы. Оказывается, общественное движение может подпечь известное место и жадному собственнику, — и весело, округлым хохотком рассмеялся.
Потом Волков мячиком перепрыгнул на заводских:
— Вы, Иван Егорович, отправились с работы, отпросившись, или сами в прогул ушли? На заводе у вас ведь негласный надзор ведется за очередными кандидатами на зачисление в число заворотников. Не боитесь, что попадете в черный список?
— Во-первых, я не боюсь увольнения, — надоело жить с вечным ожиданием зарплаты, а во-вторых, я отпросился у коллектива, собственно, они меня делегировали — не подведут, — весело сказал Щигров, выражая гордость товарищей.
— Но вы имейте в виду, Иван Егорович, что в борьбе за больницу вам всем придется светиться перед директором.
— Предполагаем, но я не боюсь, пусть директор меня боится, — засмеялся Щигров.
— Вы, Мартын Григорьевич, тоже не боитесь увольнения? — Обратился Волков с улыбкой к Полехину, но тут же сделал на лице серьезное выражение, добавил: — Но для заводского коллектива, знайте, большой потерей будет увольнение такого авторитетного партийного товарища. Я знаю точно, что пока Полехин на заводе, там есть парторганизация компартии, хоть она и будет лишь в одном лице Полехина, — он уцепился за левый угол стола, лег прямо-таки на него грудью и, в упор глядя своими округлившимися темными глазами на Полехина, добавил напряженным голосом: — Так что дер-жи-тесь за завод всеми силами не для себя.
Эти слова, прозвучавшие из уст районного администратора, человека власти ельцинского государства, поразили Петра Агеевича тем смыслом, который скрывался за ними, и своим смелым и категорическим требованием к коммунисту. Петр обвел взглядом лица своих товарищей и увидел, что у других было подобное удивление, но взгляды были веселые и радостные от такого совета Волкова: совет был искренний и требовательный.
— Спасибо, Евгений Сергеевич, за такое признание моей роли, — откликнулся Полехин. — Но эта моя роль преувеличена, потому что на заводе есть уже не десяток таких Полехиных, и они уже дают понять, что всех Полехиных не уволить, а ведь они и держат завод на плаву.
— Я знаю ваши дела в помощи заводу, но директор ваш часто и легко приходит в безрассудную ярость, — заметил Волков. — И все же именно вам надо сохраниться на заводе для рабочего коллектива.
И продолжил, оставляя, как заметил Петр по пристальным взглядам в его, Петра, сторону, под конец разговора: — А вам, Андрей Федорович, у меня будет особый указ: когда вы решитесь на создание районного комитета КПРФ?
И этот вопрос из уст Волкова прозвучал еще более неожиданно для всех присутствующих. Все делегаты молча, довольно выразительно и недоуменно посмотрели на Костырина, который довольно улыбнулся, но промолчал, тогда все дружно воззрились на Волкова. Он заметил замешательство гостей и, лукаво осматривая их выпученными глазами, расхохотался своим округлым хо-хо-хо, колыхаясь всем пухлым туловищем.
— Что, удивил мой вопрос? Не удивляйтесь! Я с пеленок рос, воспитывался, учился, работал в коммунистической среде и эта среда ко мне чешуей приросла. И хозяйство, которым по моему профессиональному образованию заведовал, называлось, да и сейчас называется, коммунальным, от слова коммуна, а конкретно — коммунальными сетями, иначе бытовыми коммуникациями — водопроводом, канализацией и прочим. И по нынешней моей работе коммунальное хозяйство занимает половину моих обязанностей, а вторую половину забирают больницы, школы, детсады, ясли, жилые дома, городское благоустройство. Короче, общественное, общенародное хозяйство. Так кому я служу? И зарплату получаю напрямую от общенародных налоговых сборов, — и он вновь расхохотался и прилег левым боком на левый угол стола с каким-то лукавым вызовом оттого, что ему удалось, так просто удалось доказать свою приверженность и необходимость принадлежать коммуне.
Потом вроде как встряхнулся, покрутил большой головой и уже серьезно пожаловался:
