И он кожей почувствовал всю ужасную правду атмосферы либерально-рыночного режима, скрывающего от людей труда свою классово-капиталистическую сущность. И сейчас свет увиденной им правды привел все его существо в трепетное волнение. Его охватило желание зажечь светом этой правды стоящих перед ним людей.
— Уважаемые мои друзья! — выдохнул он слова с искренним чувством доверия, заряжая и себя новой силой веры. — Вы строили нашу больницу, а потом все последующие годы именно вы своим трудом содержали ее в наипрекраснейшем состоянии. А мы, медработники, завоевали ей ваше уважение и славу на всю область как лучшей больницы.
— Верно говорит Юрий Ильич, — выкрикнул мужской голос.
— Мы построили не только больницу, а и завод, и все, что видно кругом, — уточнил другой голос.
— Справедливо вы говорите, товарищи, — отвечал главврач. — Мы все вместе выстроили жилые и родильные дома, заводы и Дворцы культуры, а в целом мы построили для себя общество правомерной, достойной людям труда жизни, основой которой была общественная собственность, а высшей ценностью в ней была жизнь каждого человека.
Юрий Ильич, проводивший свою деятельность большей частью у операционного стола и привыкший больше к коротким репликам и командам, задохнулся от волнительной речи, на минуту умолкнул, протяжно вздохнул, окинул глазами сгрудившуюся вокруг толпу и, удостоверившись, что его слушают, более уверенно продолжил:
— Но вот в Россию явилось иудино племя, которое, видать, по указке мирового империализма задалось целью свести со света за двадцать пять-тридцать лет российский народ со стапятидесяти миллионов человек до пятидесяти миллионов, то есть уменьшить нас, русских людей, на две трети. И эту задачу иудино племя демократов-либералов решает ускоренными темпами, сводя в могилу ежегодно по миллиону и более человек различными способами, вплоть до низведения человеческого генофонда. А уничтожат русский народ, — исчезнет и весь славянский род — светоч междурубежья Запада от Востока. В ряду этого иудиного племени старательно, даже очень старательно шагает наш директор, ибо, чем можно объяснить полное забвение, даже игнорирование на заводе дела техники безопасности и охраны здоровья, закрытие доставшихся от советского времени оздоровительных для рабочих профилакториев, домов отдыха, молодежных туристических баз, детских лагерей и вообще ликвидацию всех санитарно-профилактических мер на предприятии. И вот под конец добрался до больницы, которую ликвидирует прямо-таки выморочным образом. Все это вызвало в нашем микрорайоне увеличение в три раза заболеваний, и в два раза увеличилась смертность. Вот мы, работники больницы, и решили обратиться к вам, чтобы общими усилиями остановить директора. Хоть на последнем этапе разрушения советского комплекса здравоохранения, охраны вашего здоровья и спасения сотен ваших жизней не позволим ему закрыть больницу, ликвидировать замечательный лечебный комплекс, что он задумал под предлогом недостатка денежных средств. Злонамеренный замысел его проявляется и в том, что он не желает спасти больницу путем передачи ее городским органам здравоохранения. Они согласны принять и сохранить больницу для нас с вами. Но в этом надо заставить директора подчиниться воле рабочих. Сделать это мы сможем все вместе, общими силами… Сегодня, вот здесь на многотысячном митинге! Сегодня — или никогда! Просрочка времени — смерти подобна! И для больницы, и для нас… Так давайте же образумимся, возьмемся за ум, остановим процесс самоумерщвления, через наше слабоумие, слабоволие, позволяющие директору-капиталисту нас заживо в землю вгонять. Так давайте же встанем стеной непреодолимой и скажем свое рабочее слово: Нет! Довольно! Не позволим нас заживо в гроб класть!
Он видел, что перед ним были хмурые, озадаченные лица, но глаза светились блеском решительности и мужества, и понял, что своей речью он разбудил людей и подготовил их к стремлению добиться победы, и почувствовал себя человеком, поднявшим факел, освещающий правду и смысл их борьбы. И, воспламенившись этим чувством, он подтолкнул себя вверх и патетически добавил:
— Приспело время, товарищи, нам понять, что только мы сами себе можем помочь, только сами себя можем защитить от домогательств таких владельцев частного капитала, как наш директор. Обманом и ложью они в одночасье прибрали к своим рукам все богатства страны, созданные нашими рабочими руками и талантом, и превратили в свой капитал — орудие власти над нами и, вместо благодарности, поручили демократам объявить рабочих, крестьян и трудовую интеллигенцию иждивенцами, лодырями и приживалками государства и частного капитала. Так время нам сказать во всеуслышание, что всему голова — труд и что он есть всему хозяин и всему владыка, и встать на свою защиту по принципу: один за всех, все за одного, только так мы победим — все за одного!
Ему шумно аплодировали, одобряли возгласами, а из рядов стоящих ближе к машине он услышал голоса:
— Вот — мы их выкормили и продолжаем кормить, а они нас — иждивенцы, дармоеды, вроде как тунеядцы.
