— Они нас ободрали, как липку, а нам — суму нищего.
— Это чтобы к ним на поклон за ради Христа.
— Директора сюда! — раздался громкий крик.
— Давайте директора! Делегацию к нему — вытащить на народ.
— Золотарева, Петра Агеевича с товарищами послать вытащить сюда директора!
— Правильно! Тащи к нам директора для ответа на разбор, Петр Агеевич, — предложение поддержалось аплодисментами окружающих людей.
Петр Агеевич внимательно слушал главврача и не только соглашался с ним, но слагал и себе речь в поддержку сказанного Юрием Ильичем. Одновременно он высматривал в толпе жену, не сомневаясь, что его Таня должна быть в этой массе людей. И он, действительно, нашел ее на правой стороне аллеи вблизи от машины.
Она стояла вместе с директором своей школы в окружении работников магазина во главе с Галиной Сидоровной, и он ко всем им почувствовал теплое волнение в сердце. Он внимательно смотрел на Татьяну и словно вызвал ее встречный взгляд. Он покачал ей Знаменем, а она ответила ему коротким взмахом руки. Она давно ждала его встречного взгляда и сейчас ответила ему одобрением и поддержкой.
Голос, обращенный к нему из толпы, прозвучал для него негаданно, он вздрогнул от неожиданности, тотчас оглянулся на Полехина и Костырина. Те кивнули ему вроде как о своем согласии, но в это время со двора, из-за ворот, послышались выкрики:
— Сам идет!.. Идет директор!.. В сопровождении.
Директор вышел через проходную в сопровождении главного инженера и своего помощника, направился к машине, ни на кого не глядя. Он без усилий, пружиня ногами на ступенях, взошел в кузов машины, не обращая никакого внимания на стоявших здесь людей, лишь бегло скользнув по их лицам холодным взглядом, подошел к микрофону, взял в руку его стойку и некоторое время помолчал.
Он острым взглядом прищуренных глаз обвел лица близ стоящих людей, словно прощупывал их, соизмеряя силу многотысячной толпы со своей силой. Перед ним стояла непреклонная в своей решимости человеческая стена, ни на одном лице он не нашел ни сочувствия, ни уважения, ни доверия, ни уступок. Но его натура, переполненная яростью стяжательства и злобой к противникам необузданного инстинкта наживы, была ослеплена этими чувствами и не давала ему возможности разглядеть и понять реальное настроение людей вокруг него.
Пока он молчал, кто-то снял с ворот замок, ворота распахнулись, и со двора завода выдвинулась сжатая масса рабочих. С тяжелым дыханием рабочие вплотную придвинулись к машине, нарушив тишину веселыми, бодрыми возгласами. Краем глаза директор завода видел, что проход назад, где он мог укрыться, ему так же закрыт, как и вперед. Отступления не будет, его не выпустят из толпы.
Из массы ожидавших людей крикнули:
— Говори, директор, чего в молчанку играешь!
— А что он может сказать? — это уж был голос с оттенком угрозы.
— Говори, как будет дальше с больницей? — потребовали со стороны заводских рабочих.
— Вы по вопросу больницы и собрались? — не сдерживая своего раздражения, насмешливо начал свою речь Маршенин, ощущая, однако, нелепость своего вопроса, но в том же тоне раздражения и насмешки продолжал: — Все, что касается заводских объектов и служб, так это — производственно-хозяйственное имущество администрации завода, и мы не станем позволять постороннего вмешательства, и будем расценивать его как посягательство на акционерную собственность, которая охраняется законом как частная собственность.
— А здоровье и жизнь людей не охраняются законом? — раздался гневный голос МУЖЧИНЫ из аллеи.
— У них теперь, что у государства, что у директоров, здоровье людей простых ни в какой счет нейдет, — поддержал со злым сарказмом другой голос.
— Все они, и государство и буржуины, соединились нынче в одно — с рабочего люда последнюю шкурку содрать, а народу — кукиш с постным маслом, — истерически слезливо прокричала пожилая женщина в белом халате.
— Видишь, Андрюша, люди всё тонко понимают, потому вот и злится, бесится хозяин. Даже, видишь, загривок набряк, тоже оттого, что чует кот, чье сало съел, и понимает, что организованный народ ему не пересилить, — полушепотом заметил Петр Агеевич, приклонившись к Андрею, потом добавил: — А здоровье людей государством, действительно, не охраняется: сбросили капиталисты со своих счетов, дескать, выживай, как можешь, иначе такой чехарды с больницами не устраивалось бы. На здоровье людей, на образование детей в бюджете денег нет, а буржуев освобождают от налогов, перекладывают их долю опять же на людей трудящихся.
— Народ трудовой, наверняка, все это понимает, но упорно не реагирует своим дружным, общим движением протеста, — тоже шепотом ответил Андрей на слова Петра Агеевича.
Петр Агеевич, не задумываясь, заметил:
— Организатор нужен! Вот взялась парторганизация заводских коммунистов — и организовали митинг, и будет решен вопрос с больницей.
