Во все время телефонного переговора директора с главой области главный инженер стоял подле стола молча, отвернув голову в сторону. Он то распускал губы в насмешливой улыбке, то с сарказмом морщился, то посылал в сторону полный издевки иронический взгляд, и во всем угадывалось его удовольствие от того неловкого, комедийного, как ему казалось, потерянного положения, в котором оказался директор при разговоре с главой области.
Директор медленно положил телефонную трубку и минуту молча, в растерянной задумчивости постоял, глядя на свой стол, где в беспорядке лежали в большинстве своем ненужные бумаги.
— Понятно — сам перетрусил господин губернатор… а трусость способна на непредсказуемые меры, — произнес директор после задумчивого молчания.
Как и у тебя самого — ничто не предсказуемо, по себе о других судишь, — подумал в ответ главный инженер.
Потом директор подошел к окну и выглянул во двор завода. Там, заполнив всю свободную площадь у ворот и в глубь двора, стояла многотысячная масса рабочих из цехов и над ней звучала речь с митинга. Директор почти осязаемо ощутил, как эта речь, широко распластав крылья, объединяла людей и, крепко охватывая их, сплачивала воедино и звала за собой, вооружая уверенностью и силой. Он даже разглядел отдельные лица: некоторые из них были слегка запудрены копотью, по щекам виднелись следы потеков пота, открытые лбы потно блестели на солнце, на усталых лицах сверкали глаза и белели зубы. Люди стояли молча, с суровой сосредоточенностью на лицах, затаив скопившуюся злобу, и, казалось, ждали ту минуту, когда эту злобу можно будет выплеснуть на директора завода, по сути дела присвоившего и разорившего их завод и теперь решившего оставить их и без больницы.
При этой мысли он отвернулся от окна, вскользь глянул на главного инженера и, скорее для себя, чем для него, проговорил:
— Однако, что же сейчас нам делать?
— У нас один вариант — выйти на митинг, — с улыбкой предложил главный инженер, трогая свои рыжеватые усики, — этим мы разоружим митингующих и собьем накал страстей, — но при себе он оставил секрет, как он решил разоружить митингующих.
И директор этого не заметил, он доверял главинжу на слово, но у него тоже тайной блеснули глаза, главные руководители завода, встревоженные массовым митингом, друг перед другом играли в кошки-мышки.
Митинг — урок
Для собравшихся людей перед проходными грозный рев заводского гудка был неожиданным. Многотысячная толпа, сжатая в плотную человеческую массу, вздрогнула всем своим многолюдным телом и затихла в ожидании. Не зная, для чего предназначался сигнал гудка, толпа качнулась и вплотную подвинулась к машинам сжатой жарко дышащей стеной.
Но люди тотчас успокоились, видя вышедших из проходных Костырина Андрея Федоровича, Полехина Мартына Григорьевича, Полейкина Кирилла Сафроновича, выносившего Знамя Сергутина Николая Кирилловича — все члены партбюро — и еще троих незнакомых Петру Агеевичу рабочих. Костырин подал знак главврачу и Золотареву, и все стали подниматься по приставным ступенькам в кузов машины. Петр Агеевич стал расчехлять Знамя, и в этот момент его тронули за плечо. Петр оглянулся: перед ним стоял рослый, спортсменистый парень. Петр тотчас узнал его, это был Андрей Гаврилин, соученик и друг его дочери Кати. Петр удивленно воскликнул:
— Андрюша? Ты что?
— Я хочу вместе с вами и хочу выступить… Вы доверьте мне, я не подведу, — зардевшийся лицом и смущенно блестя глазами, сказал торопливо Андрей.
— Да, да! Это очень хорошо и очень верно, дружок! — с радостью воскликнул Петр Агеевич. — Пойдем со мной.
Они со Знаменем поднялись на машину, и Петр Агеевич представил Андрея Костырину и Полехину, говоря:
— Вот Андрей Гаврилин — знакомый мой, желает вместе со мной постоять под Знаменем и выступить, если будут выступления.
Костырин и Полехин горячо и доверчиво пожали Андрею руку, и с дружеской улыбкой Полехин сказал:
— Мы доверяем Петру Агеевичу, а значит, и вам, товарищ Гаврилин, и приветствуем ваш мужественный поступок, он верный, такой ваш поступок, становитесь под наше Знамя.
Петр Агеевич подошел к борту машины, держа Знамя в левой руке, чтобы дать возможность Андрею встать с другой стороны, и Андрей встал с другой стороны Знамени и взял древко правой рукой. Все другие встали вправо от Знамени.
Тем временем гудок завода умолк, обрушив на головы людей напряженную, тяжелую тишину. Но вот со двора завода с последним вздохом гудка послышался шорох множества человеческих шагов и голосов, к воротам со стороны двора придвинулась плотная и еще горячая толпа рабочих. А за спинами остались вдруг замершие цеха с их на время замолкнувшими станками, конвейерами, кранами, прессами, моторами. Площадь перед проходными разразилась бурей дружных и радостных приветственных аплодисментов, громких возгласов, такими же дружными аплодисментами и криками ура ответил заводской двор.
