— Ну, что ж несколько слов в заключение митинга скажу, — взял он микрофон к себе и оглядел еще раз толпу из-за микрофона, как через прицел. — Прежде всего, благодарю всех за поддержку призыва наших работников больницы, а во-вторых, поддерживаю нашего молодого оратора. Правильно он сказал, что мы своей терпимостью, своей пассивностью, своей самоотстраненностью от того, что делается в России с народом, даем либерал-демократам как бы сигнал о том, что мы будто согласны со всем, что они с нами вытворяют. Пользуясь этим, наши господа загоняют нас в капиталистическое стойло, как стадо овец, и по существу превращают нас в безгласных рабов, отчего мы даже блеять по-овечьи перестали. Этим мы сами себя губим, дорогие мои товарищи, теряем свою человеческую гордость, забыли, что человек — это звучит гордо, враз смирились с потерей гражданского достоинства. Повесили безвольно головы, как покорные волы, под ярмо капиталистического угнетения. Так если мы смирились со своей подъяремной жизнью и покорно подставляем свою шею под ярмо бесправия и угнетения, то за какие грехи туда же тянем с собою своих детей? Неужели вы не видите, какое безотрадное, темное, можно сказать, идиотское будущее мы же сами им приготовляем? Мы ведем себя так, что вроде бы виноваты перед капитализмом за социализм, за нашу общественную собственность, за Советскую власть, за нашу самостоятельность и национальную независимость от мирового капитализма, за народную победу над царско-российской тьмой и над фашизмом. Но дети наши, спросим себя, чем провинились, что у них отобрали будущее и свет жизни? Не пора ли нам одуматься, опамятоваться и воспротивиться дружно и мужественно тому, что нам навязали.
— Но как, Мартын Григорьевич, с камнем и палкой в руках? — раздался наполненный отчаянием мужской голос.
Мартын Григорьевич, не прерывая своей речи, тут же ответил на услышанный вопрос: — Зачем же с камнем и палкой? Демократы еще не все у нас отняли, они оставили нам призрак своей демократии. Этим призраком нам и надо воспользоваться, превратив демократию из призрака в реальность как оружие трудового народа, — это выборы в Госдуму, но особенно — выборы президента. Нам нужен наш президент из коммунистов. Изберем такого, а потом поддержим его — вот и может быть наша победа.
— Вряд ли, Мартын Григорьевич, — не дадут нам такую возможность.
— А мы еще не пробовали. Наш сегодняшний митинг — первая атака, с которой начинаем генеральное сражение. Не получится одно — испытаем другое. Но надо бороться всем народом, так как под лежачий камень вода не течет… Дальше хочу несколько слов сказать о положении на заводе… Мертвое дело у нас на заводе. Похоже на то, что он, как тяжело больной, уже лег на лавку и сложил на себе руки.
Полехин привел убийственные цифры и факты немощности и разорения завода и затухания производства, но затем подбодрил людей, особенно тех, что стояли во дворе завода. Он рассказал об успешной личной поездке в Белоруссию, на автомобильный и тракторный завод, на Гомсельмаш, откуда привез несколько контрактов на кооперативные заказы.
— Другие наши товарищи, — продолжил он, — побывали у потребителей в России и тоже привезли несколько заказов на остаток текущего года и на будущий год, так что если не заартачится наш генеральный, перспектива приоткрылась, особенно обнадежила Белоруссия. Но наш генеральный непредсказуемый, как ветер мая, и не понять его, чего он хочет: или того, чтобы завод поднялся и заработал, хоть на ту силу, что еще осталась, или он мыслит до конца обанкротить, добить, а остатки продать. В общем, я предсказываю, что нам предстоит борьба с ним, подобная сегодняшней, только подписывать он должен будет свой отказ от директорства, как приговор самому себе.
— Правильно будет! — раздалось несколько голосов и спереди и сзади. — Кончать надо с ним — зажрался!.. Никчемный директор!.. Для себя он не дурак!
