Спутница внимательно слушала Надежду Савельевну, а потом и сама о себе рассказала что-то похожее на судьбу Тани. Только родители ее живут недалеко за районным городом, ведут домашнее хозяйство с ее и мужа помощью. Она сама давно уже безработная, потому приспособилась к торговле в городе. Все, что получают в хозяйстве от огорода-сада, от скота и птицы, сбывает в городе. Муж, правда, работает по строительству и, хотя тоже плохо платят, но работу не бросает, спасибо, не увольняют. В районном городе с работой стала совсем беспросветность.
Попутчица сошла на первой автостанции, здесь был ее город, тепло распрощалась. Надежда Савельевна ехала дальше и весь остаток пути сидела в одиночестве.
Не просто работа, а новая жизнь
Петр Агеевич собирался на работу, как на какое-то большое событие, которое долго ожидалось и которое, наконец, должно произойти в его жизни. Его переполняло смешанное чувство ожидания, торопливости и ответственности. Уже ответственности! Жена Татьяна Семеновна, разговорчивая и веселая, кормила его завтраком с видом праздничности, потом проводила к двери, смотрела, как он обувал туфли, затем надевал куртку и кепку, вышла за ним на площадку и посмотрела, как спустился по лестнице. Чувство значимости происшедшего в их семейной жизни не оставляло ее все утро. А оно, знамение, так и было: Петр нашел, наконец, возможность исполнять свой долг, который он возложил на себя, создавая семью. Другого долга у него теперь и не было, кроме сбережения собственной жизни ради жизни жены и детей. Его никто ни к чему другому не обязывал и не возлагал на него никакого долга — ни завод, ни товарищи по цеху, ни государство, ни общество, да и существовать они вроде бы как перестали для него, и он оказался в полной свободе, в жуткой свободе пустоты. Вокруг него шли и суетились люди, двигались машины, где-то что-то делалось, а он был в пустотной свободе — он никому не нужен, его жизнь ни для кого ничего не значила. Вдуматься, так это создавалась и уже творилась страшная, нелюдская жизнь!
Петр, идя на работу в магазин, который случайно, но счастливо встал на его пути, думал, что теперь и завод, переставший быть государственным, если и станет действовать на прежнюю свою мощь и продаст ему рабочее место, ни к какому долгу его не будет обязывать, потому что между хозяином завода и им, рабочим, произойдет простая рыночная сделка, простой обмен заводского рабочего места на рабочие руки, а результатом такого обмена станет прибыль хозяину, полученная от труда рабочего. Сейчас так и говорят: создавать рабочие места, будто как для рабочих, только оказываются они не в руках рабочих. Не у него, рабочего, а у хозяина, действительно, существует неизменная мотивация получить больше дохода с каждого рабочего места и, если это рабочее место может приносить доход и прибыль без рук рабочего, хозяин, не задумываясь, освободится от такого рабочего, отошлет его на свободу и от труда, и от хлеба, или, если будет держать рабочее место для рабочего, то выжмет из рабочих рук столько сил, чтобы место давало прибыль.
Так думал Петр о своей рабочей судьбе, о заводской судьбе, а сейчас он шел в магазин работать грузчиком, подвозчиком и подносчиком и еще кем угодно, но только бы работать и получать вознаграждение за труд. Вознаграждение, которое в любом своем размере не обозначено ни одним правилом и условием найма, но будет делать его удовлетворенным и даже счастливым оттого, что дети будут знать, что в доме есть деньги, что их приносит отец, и будут гордиться отцом, а он будет радоваться и за их гордость, и за тот кусок хлеба, который купит им из своего заработка.
Петр пришел к магазину, закрытому на замок с улицы, и пошел в обход во двор дома, тут его уже встретили Левашов и директриса Галина Сидоровна — они выгружали из машины свежий хлеб.
— Помогай, Петр Агеевич, — призвал Левашов, неся в магазин лоток с буханочками хлеба.
Петр тут же встрял в понятную работу. Водитель фургона подкатывал к борту полные контейнеры, отталкивая пустые. Директриса работала на равных с мужчинами и управлялась с лотками довольно легко и ловко. Петр удивился и ее подвижности при солидной полноте, и ее непритязательности к своему положению. Переноска хлеба прошла за четверть часа, за это время к служебному входу собирались продавцы. Галина Сидоровна, взглянув на часы, сказала:
— Можно открывать, девочки, — и, обратившись к Золотареву, стала рассказывать ему веселым, непринужденным тоном про распорядок работы в магазине и про предстоящую его работу и о ненормированности его рабочего дня. С доверием и уважением глядя на него, добавила: — Зарплата у нас у всех от общей нашей, магазинной выработки, — здесь вроде как запнулась, и Петр ждал, что скажет о его зарплате, но она сказала о другом: — Завтракаем и обедаем в магазине, в нашем кафе, в удобное каждому время.
Левашов с игривым смехом уточнил:
— За счет магазина бесплатное питание, так сказать, работа у нас со столом хозяйки.
Галине Сидоровне чем-то не понравилось выражение Левашова, и она поправила его:
