Так в доме, ранее Шумеевых, а теперь под другой фамилией, но по-уличному Шумеевых, стало сожительствовать два поколения трудовых людей. И так у них все хорошо получалось и устраивалось в доме, что казалось, им только и светит утренняя заря, обещая ясный, погожий день. И во дворе к общему хозяйству прибавился легковой автомобиль Победа, на котором однажды вкатил сын Иван.
Иван вырос здоровым, крепким мужиком и, отслужив свое время в десантных войсках, окончил институт и остался работать на своем заводе инженером. В этот же год привел в дом инженершу Софью, молчаливую, но деловую, разбитную труженицу.
И хотя в доме стало проживать три семейных поколения, мир продолжался под крылом бабушки Елены Ивановны. Но скоро появилась возможность расширить дом. В архитектуре города, однако, не разрешили расширение личного дома по данному месту, а предупредили, что надо готовиться на скорое расставание с домом, так как район начали застраивать многоэтажками.
И действительно, вскоре Шумеевы были разведены на три семьи по отдельным квартирам, а хорошую денежную компенсацию за дом, двор и сад Елена Ивановна разделила молодым — на две равные доли, а старикам было достаточно на жизнь пенсионного обеспечения: существовавшая кругом дешевизна много расходов у стариков не требовала.
И поначалу все шло хорошо и благополучно, разве только то, что члены былой дружной семьи превратились в обычных родственников и уже не садились за один общий стол и не обсуждали вместе общие житейские дела, теперь ходили друг к другу в гости, да оказывали помощь и поддержку, но это уже было все же как бы со стороны. Однако все постепенно перерождается в привычку, и все шло у них нормально, а совместные празднества и взаимная поддержка все-таки скрепляли родственные узы. И так шло, пока над привычной и признанной жизнью советских людей не закрутили разрушительные вихри враждебные, и над страной и над людской судьбой эти враждебные вихри безумно закружили и понесли жизнь черт-те знает куда.
С этого времени чредой пошли изменения в жизни, в первую очередь у молодых: сначала у них родилась дочь Людочка, и Софья временно прервала работу по декретному отпуску. Это событие вкладывалось еще в советские порядки и нормы и воспринималось с естественной радостью. Но дальше пошло по-новому, по неведомому. А это иное, новое проявилось в том, что и у Шумеевых стало происходить как у многих, — Иван стал являться домой с работы пьяным, а работал он теперь в каком-то кооперативе, хотя и при заводе.
— Не востребованы мои творческие, интеллектуальные способности, — оправдывался он перед женой и родителями, А там, где до этого его берегли и растили, — в рабочем коллективе и в обществе, — он оказался ненужным вместе со своими инженерными способностями. Так в один час изменился его статус человека и инженера — то он был встроен в общество, как его органическая клеточка, через которую шли все кровеносные сосуды этого живого, горячего общества, то вдруг оказался гороховым семенем, которое выщелкнули из общего стручка, — и прорастай сам, как знаешь.
В хмельном состоянии Иван на упреки жены отмалчивался и молча заваливался спать, утром каялся в слабости, а через день-другой повторял все то же. Постепенно пьянство Ивана вошло в систему, вмешательство и увещевание родителей не помогали, и все стали свыкаться с этим неизбежным семейным горем. Софья жизнь с пьяницей приняла как судьбу, а это и был слом судьбы, только не одного Ивана, а всех рабочих людей, слом, расчетливо уготованный и злонамеренно осуществленный силами коварства и корысти.
В дни просветления Иван становился милейшим и добрейшим человеком, и у Софьи тотчас в душе вырастали крылья. После таких незамутненных дней Иван опасался ходить на работу, так как страшился повторения полосы пьянства. Оказывается, это сразу повелось в коллективе какого-то дикого внутризаводского кооператива, а затем малого предприятия, которые жили на всем заводском. А тащить заводское легче всего соглашался человек с замутненным сознанием от непросыпного хмельного состояния. Кто-то невидимый хитро направлял и поддерживал этот процесс человеческого разложения. В такой коллектив, расчетливо и искусно морально изуродованный, и втянули Ивана как способного инженера, а чтобы это произошло незаметно для него, его использовали по совместительству с основной работой с двойным заработком — в цехе и в кооперативе. Но творческая мысль способного инженера-технолога натолкнулась на пустоту, и получилось так, что коль падать в пустоту, то проще в пьяном беспамятстве.
