«Может, нужно не так, – подумала Мараси. – Добровольно он ни в чем не признается. Но что, если заставить его подумать, будто это он выуживает информацию у меня, а не наоборот?»
– Вакс и Уэйн уже обезвредили бомбу, – наудачу солгала Мараси. – Элендель в безопасности. Вы в ловушке; скоро сюда прибудут констебли.
Энтроун не рассмеялся, что было хорошим знаком. Мараси надеялась, что он попытается узнать больше.
– Безусловно, это вздор, – сказал Энтроун. – Я…
Он остановился, услышав, что его голос звучит снаружи здания, и его слышит весь город. Посмотрев на радио, он понял, что микрофоны включены, и смерил Мараси взглядом.
– Я думаю, – продолжил он, – что у вас, девушка, последняя стадия пепельной болезни. Пожалуйста, позвольте вам помочь.
Затем он протянул руку и выключил радио.
Проклятье.
– Хитро, – сказал он. – Но что, по-твоему, случится, даже если в Общине узнают правду? Они все – трусливые гражданские. Их держали здесь семь лет, скрывая правду, а они и не пытались ее выяснить. Думаешь, они вам помогут?
Мараси поморщилась. Весь план коту под хвост.
Телохранитель оставался между ними. Рано или поздно он сообразит, что не поймал ее, и сбросит пузырь. Но до этого, вероятно, еще далеко. Мараси прекрасно знала, как ощущается время в замедленном пузыре.
– Энтроун, вам не обязательно доводить дело до конца.
– И что же это за дело? – спросил он.
– Вы собираетесь открыть портал, чтобы впустить в наш мир армию Автономии. Я все знаю.
Гейв фыркнул и еще сильнее поник. Он оставался негодяем – доказательством служил равнодушный приказ убить пленников, – но это его не особо радовало. Мараси решила подорвать его решимость.
– Зачем? – с искренним любопытством спросила она. – Вы знаете, что они придут не управлять, а разрушать. Уничтожать.
– Если я не помогу, армия все равно явится, – ответил Энтроун. – И тогда меня тоже убьют. Нам с ними не сладить. Любые наши войска уничтожат.
– А это точно? Насколько известно мне, Автономия нас боится. Опасается, что технологически мы превзойдем ее солдат. Если она с легкостью может с нами разделаться, то почему до сих пор не сделала этого?
– Для создания портала нужны особые условия, – ответил Энтроун. – Даже для нее. Его нельзя открыть где угодно и когда угодно. – Он оглянулся через плечо. – Нам дали строго ограниченный срок.
Ржавь. Комната позади него… там и открывался портал? Мараси ожидала увидеть реальные врата или что-то вроде того, но светился сам пол. Ржавь… возможно, большой особняк понадобился Энтроуну не из гордыни. Это было нужно, чтобы спрятать портал, чем бы он ни был.
– Место… – сказал он, отворачиваясь, – думаю, его неспроста выбрали здесь, среди скопления металлорожденных. Также нам передали светящуюся субстанцию, обладающую особой силой. Это часть ключа.
– Но…
– Констебль, вы последователь Выжившего? – спросил Гейв.
– Да, – ответила Мараси.
– Тогда вам известна главная заповедь, – он поднял голову и посмотрел ей в глаза, – которой нас учат с детства.
– Выживайте, – прошептала она.
Энтроун кивнул.
– Но не таким образом, – возразила Мараси. – Не за счет других. Кельсер не сдался без боя. Он не подчинялся любым приказам Вседержителя. Он научил нас выживать, несмотря на препятствия, а не прогибаться под их гнетом ради пары лишних минут жизни.
– Толкуйте как хотите, констебль. – Энтроун утер пот со лба. – Я считаю, что эта армия вторгнется сюда, даже если Тельсин удастся ее затея… чтобы «приглядывать» за нами в новом мире, где все мы будем служить Автономии.
– Это оправдание, – парировала Мараси. – Хуже того, трусость. Энтроун, вы мэр города. У вас долг перед жителями.
– Вы что, правда такая идеалистка? – Он со смехом поднялся.
Мараси покраснела.
Правда ли это?
Правда. Она была идеалисткой и гордилась этим.
«Нужно как-то закрыть портал», – подумала она, приглядываясь к сияющей комнате сквозь пузырь замедленного времени. Свет был белым с перламутровым отблеском. Как чистая Инвеститура из сосудов Луносвет. Пол убрали и сделали своего рода бассейн, заполненный светящейся субстанцией.
– Сосредоточение силы в одной точке… – произнесла она.
Аллик всегда утверждал, что нельзя хранить в одном месте большое количество гармониума, иначе «случится невероятное, ага?». Он не знал, что именно. Но Мараси готова была поклясться, что заметила искажение воздуха в той комнате. Жидкость каким-то образом питала портал.
Энтроун подошел к едва заметной границе замедляющего пузыря. Пузырь был меньше тех, что создавала Мараси, ближе к уэйновским. Энтроун посмотрел на попавшегося охранника и сокрушенно покачал головой.
– Насколько я помню, вы такая же, как он, – сказал лорд-мэр, обходя пузырь сбоку. – Пульсар, создающий пузыри замедленного времени.
Мараси не ответила. Энтроун двинулся в сторону, к стене, отделявшей радиоцентр от кухни, и скрылся из вида. Пузырь занимал почти всю комнату, но по углам оставались незатронутые участки. Вскоре Энтроун снова заговорил.
– Констебль, вы когда-нибудь стыдились этой бесполезной способности? Мне известно, что ваш отец стыдится вашей сестры. Но, по крайней мере, ее он признал.
