– У вас один час, – Энтроун испуганно отступил и обратился к Ваксу, – прежде чем я выдвину официальные обвинения. Можете устроить побег, попутно пристрелив пару-тройку констеблей, а можете позвонить вашему губернатору и попросить вступиться. Я предоставлю вам радиостанцию.
Он поспешно ретировался, стараясь не сводить глаз с Уэйна. Блантач осталась.
– Вот говнюк, – бросил Уэйн, перестав таращить глаза.
– Прошу… прощения, – сказала Блантач. – Я была вынуждена его вызвать.
– Ничего, Блантач, – ответила Мараси. – Но прошу понять: если нас упекут в тюрьму, судьба всего Бассейна окажется под угрозой. Прислушайтесь к нам.
– Посмотрю, что можно сделать. – Блантач оглянулась на кабинет за спиной. – Но ситуация теперь не в моих руках. Колмс, пожалуйста, в следующий раз предупреждайте, если соберетесь устроить облаву в нашем городе.
Она вышла и закрыла дверь, в которой наверху было маленькое смотровое окошко. Не прошло и минуты, как охранник принес радиоприемник и встал снаружи, чтобы приглядывать за задержанными.
Вакс со вздохом повернулся к спутникам. Он не доверял радио, переданному врагом.
Кожа Вен-Делла вновь стала привычного оттенка.
– Ты всерьез? – чуть помешкав, спросил кандра у Уэйна. – Я в самом деле… твой друг?
– А то, – ответил Уэйн. – Ты, конечно, напыщенный индюк, над которым грех не пошутить, но в каждой команде такие есть. – Он указал на Вакса, Мараси и самого Вен-Делла. – В моей вот аж трое. Или пятеро, если учесть Стерис. Она за двоих считается. Но и это не перебор.
– По… нятно. – Вен-Делл почесал голову.
– Я к тому, – продолжил Уэйн, – что мы над тобой подшучиваем, потому что ты нам нравишься. Так это работает. Если бы кто-то другой так себя повел, мы бы не шутили, а засунули ему дуэльную трость туда-куда-нельзя-называть, потому что я стараюсь следить за языком.
– Да неужели? – изумилась Мараси.
– Ага. Ранетт постоянно твердит, что мне нужно следить за выражениями, вдруг рядом дети или еще чего? Как по мне, полная чепуха. Дети все равно не поймут, о чем я. Чего за них волноваться?
Вакс в задумчивости повернулся к двери, пытаясь придумать способ выпутаться из неловкого положения, но в душе понимал, что ничего не выйдет. Он мог покинуть эту комнату, наплевав на Энтроуна, но таким образом подкинул бы дров в огонь надвигающейся гражданской войны. Кроме того, после подобного решения он не смог бы спокойно продолжать расследование – местные констебли мешали бы на каждом шагу.
«Как с этим увязывается бомба? – подумал он. – Разговоры о пепле. Моя сестра. Что на самом деле происходит?»
У него был способ узнать ответы. Он пощупал пояс, который удалось вернуть и вновь наполнить из резервных запасов – большой сумки, спрятанной на крыше здания. Рядом со склянками в кармашке притаилась серьга, присланная Гармонией.
И другая, из треллиума.
Проклятье. Нужно было хотя бы попытаться. Вакс достал треллиумовую серьгу и всунул в ухо.
Он почувствовал толчок, как будто ехал в машине, и она подскочила на кочке, – и словно бы отсоединился от мира. При встречах с Гармонией ощущения были иными. Затем что-то настойчиво потянуло его. По телу пробежала дрожь: сильная, неистовая. Перехватило дух, очертания комнаты расплылись.
Вдруг в голову острым гвоздем проник знакомый голос.
«Быстрее. Нужно, чтобы это сработало».
Тельсин. Вакс слышал голос сестры. Попробовал понять, где она находится. На улице… не в помещении, иначе было бы слышно эхо.
«Времени в обрез, – продолжила Тельсин. – Запасное устройство слишком заметно. Легко могут обнаружить. Нужно, чтобы сработало основное. Нужно… – Она сбилась. – Что-то чувствую», – добавила она и отошла в сторону.
Ее голос стал громче, и, казалось, обращалась она непосредственно к Ваксу.
«Выкладывай. Ты дрался с моим братом, это я уже поняла. Это… постой. Ваксиллиум? Это ты? А… действительно. Я тебя чувствую. Раздобыл серьгу из треллиума? Умно. Сам додумался или твой божок подсказал?»
– Привет, Тельсин, – прошептал Вакс.
Лгать не было смысла. Она чувствовала его так же, как он чувствовал ее. Он попробовал призвать какие-то родственные эмоции, но голос сестры его пугал. Словно отзвук давно ушедших времен. Времен, которые он оставил позади, но которые никак не могли отвязаться.
«Значит, ты в Билминге. – Казалось, этот факт позабавил Тельсин. – Как обычно, устроил из своего появления настоящий спектакль. Хорошо, что не изменяешь себе. Ты никогда не мог сделать ничего толкового, не причинив мне кучу неприятностей».
– Тельсин, – тихо произнес Вакс, – чем ты занимаешься?
«Тем, что нужно, братишка. Как обычно».
– Я…
Что он мог сказать? Любые возражения казались несостоятельными.
– Хочешь убить миллионы людей? – (Шесть лет назад она была готова убить даже друзей ради достижения цели. Что ей жители Эленделя?) – Предать нашу семью? – (Если она готова была предать его, что говорить о других?) – Ты заигрываешь с силами, которые тебе не по зубам. – Ей всегда нравилось играть с огнем.
Чего он хотел добиться? Нужно было хорошенько это обдумать, а не лезть в логово врага без четкого плана.
