– Честно говоря, опасаюсь, что нам пудрят мозги. Автономия как никто умеет вводить в заблуждение, направлять по ложным следам и путать ложь с правдой. Новые пеплопады? Звучит немыслимо. Невероятно даже для нее. Что-то здесь нечисто. Отдает неестественностью. Красного многовато.
– Так помоги выяснить истину, – сказала Мараси. – Хватит со мной играть.
– Я с тобой не играю, – возразила Луносвет. – Это пробы.
Мараси удивленно моргнула. Что?
– Еще недавно, – продолжила Луносвет, – я предполагала, что на разгадку замыслов Круга у нас есть не один месяц. – Она постучала ногтем по подлокотнику и покосилась на чемодан, из которого выглядывали краешки копий, снятых с пластин в редакции.
За недолгое время сотрудничества Мараси привыкла воспринимать Луносвет как существо всезнающее, загадочное, не от мира сего. Но искреннее беспокойство в ее глазах, борьба с сомнениями… все это было весьма человечным.
– Я пущу тебя на базу, – решилась Луносвет, – и возьму на себя ответственность, если это окажется очередной уловкой Автономии. Но не уверена, что смогу предоставить всю нужную информацию. У нас нет карт подземных пещер, но мы следим за агентами Круга. – Она похлопала по чемодану с копиями. – Здесь указаны координаты взрывов. Если сравним с координатами появлений агентов…
– …то сможем приблизительно определить, где вход на их испытательный полигон, – закончила за нее Мараси. – Я примерно таким же образом нашла пещеру под Эленделем.
– Ты хорошо справляешься, – тихо сказала Луносвет. – Помню, как я обо всем узнала. О том, как велик на самом деле мир. Мои личные заботы, даже те, от которых зависела судьба империй, вдруг показались ничтожными.
– Моя жизнь, – ответила Мараси, – обычно представляла собой долгие периоды рутины, прерывающиеся внезапными взрывами – как правило, в самом прямом смысле. Я привыкла работать под давлением.
– И вести дела с богами? – спросила Луносвет. – Бороться с их влиянием?
– Ну, один-то на нашей стороне.
– В той или иной степени. Нынче на Гармонию нельзя положиться. По крайней мере, в той степени, в какой хотелось бы моему наставнику. Тут, скорее, нужно говорить не о том, что он на нашей стороне, а о том, что он играет роль судьи в поединке, за которым не слишком внимательно следит.
– Или секунданта, – добавила Мараси, – который мог бы помочь дельным советом, но почему-то этого не делает.
– Да, вроде того… – Луносвет прищурила глаза. – Я поняла. Почти приехали. Надеюсь, Выживший еще не вернулся. Мой наставник далеко не всегда сохраняет самообладание при встрече с агентами Гармонии, и может… неадекватно отреагировать.
Однажды Уэйн прочел крайне интересную книгу о человеке, попавшем в прошлое. Это произошло из-за того, что он разом включил слишком много электроприборов. Чушь несусветная, но книгу написали тогда, когда электричество только изобрели, поэтому простить автора можно. В те времена об электричестве каких только небылиц не выдумывали. Уэйн и сам как-то раз пробовал набрать его в ведерко.
Осматривая подворотни в поисках агентов Круга, он почему-то вспомнил эту историю. Мораль в книге была такова: менять прошлое опасно. Герой случайно сломал несколько веточек у дерева, находясь в прошлом, а когда вернулся в свое время, оказалось, что отец теперь мажет сэндвичи маслом вместо майонеза, а городом правят говорящие львы.
Уэйну казалось, что в этой истории что-то не так. Когда он пересказал ее друзьям, Нод ответил, что знает другую в таком же духе, где героя уносит в прошлое по извилистым канализационным трубам в результате прискорбно мощного смыва. Он меняет будущее, съедая бублик, и по возвращении обнаруживает, что все говорят наоборот и никто не носит рубашек.
Эта книжка была лучше, потому что в ней больше сквернословили, а от рубашек отказались герои обоих полов, что весьма подробно описывалось, но идея все равно казалась Уэйну рискованной.
Он выменял у нищего попрошайки – незаметно для того – грязный платок на пачку денег; Уэйну понравился вышитый в уголке зайчик. До него стало доходить, почему от таких историй становилось не по себе. Они внушали, что не стоит даже пытаться менять будущее.
Но разве люди не меняли будущее ежедневно?
Уэйн задумался о том, что людям постоянно приходится выбирать. Люди мчатся по жизни, поедая бублики и ломая ветки. Каждый человек меняет будущее. Не следует ли… чуть сильнее об этом беспокоиться? Задуматься о том, как ты сам меняешь будущее, вместо того чтобы сочинять истории о персонажах, отправляющихся ради этого в прошлое? Конечно, нельзя ничего твердо знать наперед, но предугадать можно многое. Крайне сложно изменить будущее так, чтобы появились говорящие львы, зато куда проще сделать, чтобы люди в нем стали злее и печальнее.
Может, истории о людях, тихонько делающих мир лучше, были слишком скучными. Если подумать, так оно и есть. Вот если бы все перестали носить рубашки…
Кто-то сзади закрыл Уэйну рот рукой. Уэйн уже готов был убить агрессора, но тот пах как Вакс, поэтому…
