К ее пущему изумлению, эти ручейки протянулись от висков и сформировали очки. Полностью из кристалла, с линзами более прозрачными, чем оправа. Другая пара линз, поменьше, сформировалась перед первой, создавая эффект лупы.
– Как… – Мараси покосилась на Луносвет. – Как он это сделал?
– Боюсь, – Двоедушник крепко взял одну копию, – этого я не могу рассказать чужаку, каким бы дорогим гостем он ни был. Если Луносвет считает, что вам позволено это видеть, возражать я не буду, но простите. Без разрешения лидера я ничего объяснять не стану.
– Ситуация экстренная. – Луносвет, сложа руки, прислонилась к книжному шкафу. – Пришлось рискнуть и привести ее сюда. – Она посмотрела на разинувшую рот Мараси, пряча улыбку.
«Она не настолько опасается из-за меня, как намекает, – подумала Мараси. – Скорее, старается посильнее меня заинтриговать».
Ей это вполне удавалось. Двоедушник сложил несколько листов и вскинул указательный палец. Из пальца выросли две кристальные линии и сложились в подобие перьевой ручки. Старик рассеянно открыл маленькую чернильницу и стал записывать.
– Луносвет, в чем экстренность? – спросил он.
– Автономия действует гораздо быстрее, чем мы считали, – объяснила она. – В этих таблицах указаны координаты взрывов, которые раньше считались следствием прокладывания железной дороги. Мы рассчитываем, что у тебя получится сопоставить их с очагами активности врага и обнаружить примерную точку входа в подземелья.
– Ах да, – произнес Двоедушник. – Силаджана говорит, что с радостью поможет. Кэйс, принеси мне подходящую скрепку.
– Сейчас. – Кликуха быстро удалилась. С помощью Мараси Луносвет приволокла еще один длинный стол и разложила на нем копии. Только круглый стол посередине комнаты оставался пустым, и Мараси не понимала почему.
Пока Двоедушник делал пометки, он машинально сотворил чашку все из того же розового камня и наполнил ее водой из графина. Допив, поставил чашку на блюдце, и она рассыпалась в мелкий песок, который вскоре исчез. Через некоторое время старик создал на кончике пальца острый нож и отрезал кусок листа.
Когда вернулась Кликуха, Двоедушник сотворил кристальный стул и уселся у стола. Мараси поежилась и посмотрела на настенные часы. Прошло уже полчаса. Она не знала, как сильно нужно спешить, но, учитывая прежние открытия, ожидание крайне беспокоило.
– Гм… – протянул Двоедушник, царапая пальцем-пером. Пока он писал, кристальная линия протянулась из другой руки к отрезанному куску бумаги. Там она обвела небольшой участок рамкой, после чего поднялась вертикально, так, что фрагмент в рамке повис, словно фотография на прищепке.
Двоедушник рассмотрел его сквозь импровизированные очки и подкрутил усы.
– Был бы с нами мой брат, – произнесла присевшая рядом Кликуха, – он бы мигом все решил… – Сказав это, она заметно опечалилась.
– Одной математикой здесь не поможешь, – ответил Двоедушник.
Он поднялся и отошел от рабочего стола, оставив фрагмент в рамке. На этот раз кристалл не рассыпался. Старик налил огромную чашку воды, подошел к круглому столу, положил на него руку и начал пить.
На столе вырос кристальный город.
Он возник из руки старика, затем перекинулся на столешницу, как ледяной узор на стекле. Кристалл напоминал Мараси розовый сланец, который Стерис когда-то использовала для отделки кухни, только чуть темнее. Из кристалла вырастали здания, тянулись улицы, и за считаные минуты стол украсила полноценная копия города. Последней появилась недостроенная железнодорожная эстакада.
– Это называется «эфир», – сказала Луносвет из-за спины Мараси. – Древняя субстанция, существовавшая еще до сотворения твоего мира. Двоедушник может ее создавать и управлять ею. Хочешь узнать больше?
– Да, – прошептала Мараси.
Луносвет улыбнулась:
– Узнаешь, когда станешь одной из нас.
Мараси тихо выдохнула и протянула руку, чтобы дотронуться до верхушки здания. На ощупь она оказалась крепче, надежнее, чем ожидалось. Эфир был гладким, с небольшими углублениями тут и там.
– Я выделил три вероятные точки, – сказал Двоедушник, – и отметил их более темным розеитом.
Он навел на одно здание короткую указку вроде тех, что используют профессора у доски. Указку он, разумеется, вырастил из пальца. Здание в самом деле было темнее других, почти красным. Это была центральная городская башня в сердце Билминга, возвышающаяся над остальными постройками. Основание у нее было прямое, а верхушка резко сужалась. Верхние этажи еще не достроили.
– Башня Независимости, – произнес Двоедушник. – Ничего удивительного – мы давно знали, что там база агентов Автономии.
– Под ней были взрывы? – спросила Мараси.
– Они были восточнее, – ответил Двоедушник. – Но я сомневаюсь, что вход в пещеры окажется там же, где взрывали. Башня Независимости – центр активности наших глубокоуважаемых противников, и я готов побиться об заклад, что вход в пещеры там есть.
– Но и охраны наверняка много, – заметила Мараси. – Какие еще варианты?
– Вот это офисное здание, миледи, – указал он на постройку поменьше.
– Вижу. – Мараси кивнула. – Но я не леди. Я честным трудом на жизнь зарабатываю.
