— Нет, — он прерывисто вздохнул. — Отец, слава богу, остался жив. Врагов у него предостаточно. Какой толк выяснять, кто на него покушался? Во всяком случае, не сейчас. Скажи остальным, с этого дня не знакомых людей на порог дома, не пускать. Если не выполните мой приказ, — в голосе его зазвучали требовательные ноты. — Я спущу виновного с лестницы. Понятно?
— Понятно, — улыбнулась добросердечная девушка. — Как же ты сейчас был похож на отца. Тот же взгляд и та же жёсткость.
— Я — это я, а отец… — Арсений сел. — Отец для всех — болен. Делами займусь сам. Работаем как обычно. Ничего не случилось. И не болтайте лишнего.
— Как скажешь. Ты бы отдохнул.
— Не время отдыхать.
Арсений встал и, неуверенно зашагал к дверям.
***
До глубокой ночи доктор Краев оставался в доме Руничей. К утру жар спал и раненный уснул.
Он вздохнул и вытер пот со лба.
— Ну, вот и всё. За жизнь опасаться больше нечего. Теперь только покой и уход.
— Как и благодарить вас, Александр Лаврентьевич, не знаю. — Арсений с жаром пожал руку доктора. — Вы спасли ему жизнь. Я очень вам обязан.
— Сделал всё что мог, а в остальном благодарите, и уповайте на Бога.
Юноша смахнул с ресниц невольные слёзы и, понурившись, произнёс:
— Я не знаю, что будет с отцом. И что теперь будет со мной, Еленой, Дашей?
— Если с ним случиться что-то непоправимое, останетесь хозяином и будете заботиться о ваших беспокойных гостьях. Только я не верю, чтобы Андрей Михайлович умер.
— И я не хочу этого! — воскликнул юноша. — Алексей, — подозвал он слугу. — Отвези Александра Лаврентьевича домой. — Помолчав, добавил: — Готовьте ресторан к вечеру.
У крыльца врача поджидала коляска.
***
Оставив отца на попечение Катерины, Арсений поспешил проведать Елену.
— Что с твоим отцом? — испуганно спросила она.
— Он ранен.
Увидев в её глазах недоверие, добавил:
— Я не обманываю.
— Ранен…
— Александр Лаврентьевич сделал операцию. Пулю извлекли. — Он старался скрыть от любимой свою тревогу. — Будем надеяться, что все обойдётся.
— Нужно успокоить Дашу и пойти к нему.
— Не волнуйся, милая, прошу тебя, — он сжал в ладони её руку. — Всё равно, сейчас, отец не услышит вас.
— Прости…
Губы Елены задрожали, и она бросилась к нему на шею.
— Прости! Твой отец рисковал собой ради нас, а сейчас, он умирает! — в порыве отчаянья, она стала целовать его руки. — Прости нас, прости!
— Леночка, не надо. — Арсений нежно обнял её. — Не плачь, милая.
— Опять мы принесли несчастье! — в отчаянье говорила она. — Мне страшно. Поцелуй меня, пожалуйста.
Он взял в ладони её заплаканное лицо, поцеловал дрожащие губы.
— Когда мы вместе, уходит тоска, — прижал её ладонь к своему лицу. — Я жил только для того, чтобы встретить тебя. Ты, незримо, была рядом. Во всех моих горестях и радостях. Всегда.
Ему показалось, она не слышит его.
— Даша не находит себе места от горя.
Губы юноши дрогнули на её руке. Он глухо произнёс:
— Отец выживет.
— Нужно пойти и всё рассказать сестре.
Елена выбралась из постели и, как была, в ночной сорочке, босиком выбежала из комнаты.
Проводив её взглядом, Арсений вздохнул и, взъерошив волосы, посмотрел на своё отражение в зеркале:
— Как мне жить без него? — спросил он у своего отражения.
***
Кажется, совсем недавно Маргарита Львовна с жаром и негодованием поносила бывшего любовника и, её гневная речь произвела на дочь сильное впечатление, а сегодня она, не останавливаясь, рыдала на плече дочери.
— Мама, мамочка, — без конца повторяла Ксения, гладя мать по голове. — Дорогая, успокойся.
— Я не могу, — сквозь всхлипы едва произносила убитая горем женщина.
— Мама, скоро вернётся отец, — кроткий взгляд Ксении скользил по её лицу. — Что ты ему скажешь?
Глаза госпожи Карницкой походили на две тонкие щелочки залитые слезами, лицо покраснело, нос распух, причёска растрепалась. Несколько носовых платков, мокрых от этого нескончаемого потопа, валялись вокруг.
— Я не могу остановиться. Андрея убили! — голосила она на всю гостиную — Андрея!
Ксения обняла мать.
— Мама, хочешь, я поеду туда и узнаю всё, что произошло?
— Нет! — отпрянула от дочери Маргарита. — Не хочу, чтобы ты общалась с этим дерзким мальчишкой.
— И всё-таки, мама, — твёрдо заявила девушка. — Я поеду туда.
— Нет, девочка моя, прошу тебя! Пойдут слухи о тебе и об этом преступном типе.
— Мама, слухов не будет. — Ксения уложила мать на софу. — Отцу скажи, что у тебя мигрень, оттого ты не в настроении и заплаканная.
— Я не хочу, — пыталась сопротивляться Карницкая.
— Хватит, мама! Не капризничай и жди меня. Я скоро вернусь.
С немым укором мать посмотрела ей в след.
***
У изголовья постели раненого, напряжённо и тревожно, вглядываясь, в его лицо, сидела Екатерина.
Увидав, входящих в спальню сестёр, она недружелюбно нахмурилась.
— Зачем вы пришла сюда? — резко спросила она. — Полюбоваться? Ну что же, смотрите. — Она кивнула на осунувшееся лицо Рунича. — Вы довольны?
Даша растерянно произнесла:
— Катя, это не наша вина.
— Неправда!
Девушка загородила сёстрам дорогу к постели раненого.
