Склонившись над столом, Дарья писала письмо Анне.
Андрей Михайлович, вошёл в комнату, и встал за её спиной. Увлечённая написанием, девушка не замечала его. Когда он кашлянул, вздрогнула и приподнялась с кресла.
— Андрей!
— Не пугайся Даша. Прошу извинить, что потревожил. Мне нужно поговорить с тобой.
— Прошу. — Даша, озадаченная его серьёзным тоном, неуверенно указала на кресло.
Андрей Михайлович сел напротив неё. Девушка молчала, ожидая, что он первым начнёт разговор.
— Даша, ты знаешь, я твой друг и друг твоей семьи, не считая вашего зятя, с которым у меня возникли разногласия.
— Разногласия? — удивилась Дарья. — Ты считаешь смерть отца Василия Антоновича разногласием?
— В участи несчастного старика Ушакова нет моей вины, — не теряя хладнокровия, уверенно проговорил Андрей. — Это чудовище азарта проглотило его, а вовсе не я. С таким же успехом он мог покончить с собой в любом ином игорном доме. Мне не повезло, потому, что его выстрел прозвучал именно здесь. Претензии Василия Ушакова необоснованны. Я же поступил так, как диктует кодекс чести игрока.
— В этом ты прав, — прервала его Дарья. — Твоё спокойствие и рассудительность не помешали бы никому из нас. Однако твоя жёсткость пугает меня.
— Если бы я провел своё детство и юность по-другому, в родительском имении или какой-нибудь тихой обители, как провела их ты, я был бы другим. Я бы больше любил и умел прощать, меньше презирал и ненавидел.
— Может быть, — девушка опустила глаза.
— Я бы просто радовался жизни, — продолжал Андрей. — И мне не было бы никакого дела до того, что там, в мире, твориться. Однако моя жизнь пошла по иному руслу. Тогда этого требовали обстоятельства.
Дарья взволнованно вздохнула.
— Прошу, не нужно вспоминать о плохом.
— Я бы рад, но, обстоятельства, как и тогда, требуют. Ты знаешь, Даша, что для меня ты значишь очень многое. У меня к тебе большое и светлое чувство.
— Андрей, я всё знаю, но зачем напоминать об этом, тем более, что ничего изменить нельзя.
— Придётся изменить. — Неожиданно перебил её Рунич.
— Я не вполне понимаю тебя. — Дарья с нарастающей тревогой смотрела на него.
— Скажу, прямо. С недавних пор, в «Дюссо» повадилась одна компания. Всё бы ничего, если бы не одно обстоятельство. Они играли и выиграли много денег, говоря попросту — сорвали банк. Тем самым поставив моё заведение под удар. Чтобы не допустить этого, я обязан, срочно улучшить свои финансовые дела. Дарья, ты моя любовь, но то, что я скажу тебе сейчас, ты можешь воспринять неправильно. Выслушай меня спокойно.
— Говори.
Не ожидая от такого предисловия ничего хорошего, она внутренне напряглась.
— Я решил выставить на аукцион все имеющиеся у меня закладные и векселя, в том числе и Ушакова.
— Господи… — только и смогла вымолвить Даша.
Она взяла со стола бокал с водой, отпила глоток. От волнения, у неё моментально разболелась голова.
— Успокойся. — Рунич погладил её дрожащие плечи.
— Твоё решение так неожиданно, — нехотя произнесла она. — Можно ли как-нибудь избежать… хотя бы в отношении векселей Ушакова. Наша сестра ждёт ребёнка. Имущество принадлежит малышу, равно как и его отцу.
— Допустим, я соглашусь, но… — в голосе Андрея зазвенели стальные ноты. — С условием.
— Условие? — от недоброго предчувствия у Даши перехватило дыхание.
— Рискуя своим «Дюссо», я не стану трогать имущество Ушакова и Анны, в обмен на твоё согласие на наш брак. — Спокойным тоном, произнёс он.
Даша невольно ахнула и схватилась за сердце.
— Брак с монахиней?
— Даша, время твоего монашества давно прошло.
— Нет! — вскрикнула девушка. — Однажды я уже дала клятву Богу. Я служила ему. И мне претит идти на поводу у инстинктов!
— А у любви на поводу? Ведь с тех пор как мы встретились, ты тоже… — Рунич склонился её лицу и заглянул в глаза. — Испытываешь ко мне то, что у каждого человека в крови…естественные побуждения быть любимой.
— Именно это обрекает нас на мучения.
— Мне такое и в голову не приходило. — Андрей удивлённо пожал плечами. — Значит, только это удерживает тебя впустить в сердце любовь?
— Любовь уже там. Любовь к Богу. Ты не понимаешь…
— Зато я знаю и понимаю, что такое зло, коварство, низость и подлость. Религия говорит, что они возвращаются к тем, кто их породил.
— Верно! — перебила его Даша. — За дела их спросится и, спрос этот будет, как приговор Судьбы.
— Даша, милая, поверь, со мною ты будешь вне досягаемости любых бед и тем более властей. В этом году в Париже всемирная выставка. Как только поправлю дела в «Дюссо», мы отправимся туда в свадебное путешествие. Если не хочешь в Париж, поедем в Швейцарию. Забудь ты это проклятый монастырь! Забудь прошлое!
Дарья отвернулась от него.
— Андрей, ты себя слышишь?
— Разве я своим предложением оскорбил тебя? — Рунич умоляюще смотрел на неё. — Готов поклясться чем угодно, что я всегда буду любить тебя.
— Чем угодно? — Дарья склонилась к его лицу. — Ты готов, в эту минуту, поклясться своей любовью ко мне, что если я соглашусь на твоё предложение, ты оставишь Василия Ушакова в покое? И наш с тобою брак, останется… фиктивным?
Андрей нервно передёрнул плечами и отвернулся к окну.
