«Да ведь она любит его! — догадался Александр Лаврентьевич. — Однако я недавно читал в светской хронике, что Ксения Карницкая выходит замуж за богатого фабриканта. Она не сможет быть счастлива с другим мужчиной. Сердце и душа её здесь, возле этого несчастного человека. Без него она завянет. Но Арсений… он не с ней».
Мысленно рассуждая так, он с верой и надеждой, смотрел на тоненькую, хрупкую, но очень сильную девушку, несущую Арсению Руничу жизнь.
========== Глава 3 ==========
Глеб Измайлов и Маргарита Львовна мирно беседовали в гостиной.
Измайлов в нетерпении ожидал возвращения Ксении. Отпивая горячий кофе маленькими глотками, Маргарита Львовна говорила:
— Будь осторожен, дорогой. Мне точно известно, что государь даёт приём английскому посланнику во вторник… — она осеклась и посмотрев на собеседника поняла, что он её не слушает. — Глеб Александрович, ты меня слушаешь?
Измайлов очнулся от своих невесёлых размышлений.
— Рунич. Арсений Рунич, — раздражённо возмутился он. — Лишь одно это имя я слышу от Ксении каждый день.
— Ревнуешь? — усмехнулась Карницкая.
— Когда это закончиться?! — Глеб пристукнул кулаком по ручке кресла, в котором сидел. — Она пропадает в больнице целыми днями. Мы почти не видимся. Вернувшись, закрывается у себя в комнате и, никого не хочет видеть. Говорит — устала. Подозреваю, она просто избегает меня.
— Глеб, это же не простая больница. Она морально выматывается.
— Почему она не хочет мне всё рассказать? — начал Измайлов.
Карницкая остановила его, воскликнув:
— Что тебе рассказать?! Об Арсении Руниче? Спроси у меня. Я вижу его отца каждый день. Его лечат. Это очень трудно. У докторов не хватает сил. Арсений несёт бред и закатывает такие истерики, что сбегается вся больница. Приступы снимают успокоительными уколами и обливаниями холодным душем. Тогда к нему никого не пускают. Когда он спокоен, его можно навещать. Буквально на днях он стал узнавать окружающих. Глеб Александрович, успокойся. Ревновать Ксению не к кому. От прежнего Арсения Рунича осталась только тень. В его голове одно: эта женщина. Он бредит ею день и ночь. — Маргарита Львовна вздохнула и поставила на стол пустую чашку. — Видно Ксению бесполезно сегодня ждать. До свидания, Глеб Александрович. Буду рада твоему визиту завтра.
***
С выражением сосредоточенности на лице, в домашнем лёгком платье, Елена сидела за небольшим столиком и писала очередное письмо сестре в Луговое. Небрежно закрученная коса распустилась и падала низко на тонкую шею.
В двери просунулась голова Полины.
— Извините, — произнесла она виновато. — Можно?
— Да, пожалуйста. Что Поля?
— Вам письмо.
— Наверное, от сестры. Положи на стол.
— Мне сказали, оно очень важное. Его не почтальон принёс.
— А кто?
Елена в беспокойстве отложила ручку. Сердце её тревожно забилось.
— Его привезли нарочным из дома Ушаковых. — Полина протянула сложенный вчетверо листок.
Елена быстро вскрыла его. Пробежав глазами первые строки, улыбнулась.
— Боже мой… — прошептала она.
— Елена Лукинишна, вам что-нибудь нужно? — обеспокоенно спросила Полина.
— Помогите мне собраться. Я немедленно еду к Анне. У неё родился сын!
Ей не хотелось, уходить из дома не предупредив Андрея.
Она отыскала его в одном из залов «Дюссо».
Рунич сидел за игральным столом и играл в покер. Видимо разговор был оживлённый, но при приближении Елены все замолчали.
Не скрывая удовольствия, Андрей посмотрел на неё и произнёс:
— Господа, позвольте вам представить: моя супруга, Дарья Лукинична.
Один из игроков, высокий, с рыжими усами и колоритной, крупной внешностью, приложился губами к её руке. Другие встали и с поклоном поприветствовали хозяйку дома.
— Душевно рада, познакомиться, господа.
Прерванный её появлением разговор, продолжился.
— Поверьте, господа, — громыхал басом рыжий. — Чтобы поднять бунт в России, никаких длительных приготовлений не требуется.
— А России нужен бунт? — невозмутимо поинтересовался Рунич.
— Вы не можете отрицать, что монархия изжила себя. И так просто мы не изменим режим в государстве. Нынешняя ситуация порождает всесокрушающий бунт!
— Впервые слышу, — нехотя произнёс Андрей. — Чтобы бунт мог кого-то спасти. Вспомните Разина и Пугачёва. Да что далеко ходить, декабрьское восстание на Сенатской площади только к ненужным жертвам привело. Разве пролитая кровь кого-то может спасти? Весьма оригинальное у вас суждение.
— Вы, господин Рунич человек преданный государству и вам не понять важности дела, которое рождается в глубине нашего общества.
— Ну, куда уж мне, до ваших высоких идеалов.
— Ваш скепсис мне не понятен. Истинные страдальцы и борцы, презрев смертельную опасность, скоро поведут за собой рабочих и крестьян.
Андрей с любопытством уставился на собеседника. Он видел перед собою господина почтенной наружности: лобастого, губастого, с широкой шеей, с глазами навыкате. Ничего особенного во внешности этого патриота бунта не было.
— Россия ждет! — продолжал мужчина. — И все русские люди, просто обязаны объединить для этого свои усилия.
На этот раз Рунич недоверчиво хмыкнул:
— А не крутовато ли? Всё это попахивает разбоем и большой дорогой.
