— Очень приятно, мадам.
— Мадемуазель, — поправила его девушка.
— Простите, мадемуазель. К вашим услугам, доктор Александр Лаврентьевич Краев. Не скрою, мне не терпится узнать, что привело вас сюда?
Ксения молчала.
— Возможно, вы состоите в каком-нибудь дамском благотворительном обществе и хотите сделать пожертвования на содержание нашей больницы?
— Доктор, — голос девушки срывался от волнения. — Я пришла узнать об одном вашем пациенте.
— Каком? — Александр недоверчиво смотрел на посетительницу. — У меня много пациентов.
Ксения подняла с лица вуаль и, собравшись с духом, выпалила:
— Я хочу узнать, как состояние здоровья Рунича Арсения Андреевича.
Увидев смущенное лицо молоденькой барышни, Краев неопределённо хмыкнул.
— Прошу прощения за дерзость, мадемуазель, но могу ли я узнать причину вашего интереса к моему пациенту?
Ксения опустила глаза и, щёки её заалели.
— Видите ли, Александр Лаврентьевич, это не праздное любопытство. Дело в том, что я и Арсений… Андреевич, давние друзья. Нас связывает не просто дружба. Я очень многим ему обязана. Это сложная история и рассказывать её здесь неуместно. Поймите меня правильно.
— Извините за моё любопытство и мой нескромный вопрос, но я, как врач, обязан был его задать. Признаюсь, меня крайне удивил ваш приход. Женщинам из высшего света, каковой вы являетесь, тут не место.
— И всё же, как видите, я пришла.
— Как вы сказали ваше имя?
— Ксения Сергеевна Карницкая.
Вспомнив, что имя этой девушки мелькало в газетах в разделе светской хроники, Краев несколько мгновений задумчиво смотрел на неё.
— Арсений Андреевич… — наконец произнёс он. — Что вам сказать? По-человечески мне его очень жаль.
— Ему так плохо?
— Пока даже я не могу сказать ничего определённого. Учитывая общее состояние организма и слабое сердце пациента, к радикальным методам лечения я не прибегаю.
В глазах девушки плеснулось отчаянье.
— Он безнадёжен?
— Если вы думаете, что он… нет. Арсений Андреевич не сумасшедший. Истерия и панические атаки сопровождаются судорогами. Ко всему прочему, его организм ослаблен алкоголем и опиумом. В настоящее время, он мучительно переживает кризис, а я вывожу его из него. Что будет дальше, и каково будет лечение, не знаю.
— Спасибо, доктор. Скажите, можно мне увидеть его.
— Сейчас не стоит, Ксения Сергеевна. Это не значит, категоричное нет. Думаю, через несколько дней его можно будет навестить.
— И всё-таки. Хоть на минуту. Умоляю…
Как два глубоких, наполненных слезами, озера, её глаза просяще смотрели на Александра.
Он провёл её к одной из палат в дальнем конце коридора. Открыв дверь и пропустив её вперед, приблизился к кровати.
Ксения в изумлении смотрела на лежавшего перед ней человека. Ей с трудом верилось, что это её друг.
Глаза Арсения были закрыты. Казалось, он спит.
Склонившись над ним, врач тихо позвал:
— Арсений.
Услышав голос, он открыл глаза и прошептал:
— Что?
Краев переглянулся с девушкой.
— Арсений, со мной одна барышня. Она хочет с тобой поговорить.
— Барышня? — удивлённо отозвался молодой человек. — Я не знаю никаких барышень.
— Это мадемуазель Карницкая.
— Не знаю такой.
Ксения подошла поближе и встала так, чтобы Арсений смог ее видеть.
Только сейчас она рассмотрела, как он бледен, и его голубые глаза имеют не живое выражение.
— Никого не знаю… кроме Лены.
Ксении показалось, что он еще больше побледнел.
Краев с тревогой наблюдал за пациентом. Он опасался, что Арсений переутомится. Но он лежал, безучастно глядя в потолок.
— Кто такая Лена? — вслух, спросила она у врача.
Александр Лаврентьевич в недоумении поднял брови.
— Мне это неизвестно.
— Лена, — послышался слабый голос. — Моя жена.
При этих словах взгляды их встретились. Похолодев, Ксения не увидела в его глазах даже искры узнавания и, поняла, что Арсений или действительно безумен или уже ничего на свете не боится, даже смерти.
С трудом выговаривая каждое слово, он продолжил:
— Мне нечего было предложить ей, кроме любви… — его губы дрогнули в улыбке. — И она согласилась. Потому что любила. Потом… её любовь угасла… а без неё, зачем жить?
Глядя на бред несчастного друга, Ксения, с трудом подавила в себе слёзы и накрыла ладонью, лежавшую на одеяле, дрожащую руку. Несколько секунд они, молча, смотрели друг на друга.
Её ужаснула мысль о том, что человек, который ей дороже всех на свете, умирает.
Не осмеливаясь ещё раз взглянуть на измождённое лицо Арсения, она, закрыв ладонью рот, чтобы не разрыдаться, быстро метнулась к двери.
Вернувшись в дом и, не желая никого видеть, заперлась в своей комнате.
***
Открыв глаза, Елена увидела, что в комнате совсем темно и, уже давно наступила ночь.
Происшедшее вчера, туманом окутало её сознание.
Она встала с постели и умыла лицо. Вынув шпильки, гребень, распустила волосы. Надев на ночную сорочку халат, с горящей свечой в руке, вышла из комнаты.
Тихо пройдя по коридору, открыла дверь в комнату Арсения.
Как ей хотелось, чтобы всё оказалось дурным сном и, он был здесь и спал мирным сном. Она бы смотрела в любимое лицо, на губы, поцелуи которых ждала, на ясные глаза, смотрящие на неё с нежностью и, была бы счастлива.
