— Нет, уж позвольте, любезный Андрей Михайлович! — Елена остановилась и холодно бросила ему в лицо. — Послушайте, мой драгоценный супруг, вы так настойчиво желаете мне добра, что, наконец, это выходит за рамки нашего союза! Я безоговорочно выполняю все условия нашего договора и безвылазно живу в вашем доме. Так не нарушайте же и вы своего обещания! Вижу, вы решили лишить меня последнего. Общения с Анной! Сестра и я не виноваты в вашем конфликте с Василием Антоновичем. Увольте нас от ваших дрязг! Что же получается, Андрей? Этим браком я хотела получить свободу, а получила…
В пылу возмущения, она не заметила, как побледнело лицо Рунича. Спохватившись, осеклась и уже мягко, но убедительно, добавила:
— Андрей, давай не будем ссориться. Не препятствуй мне видеться с сестрой и малышом.
Позволь хоть туда мне ездить одной. Разве я многого прошу?
— Дашенька, — поспешно согласился Андрей. — Я больше не стану стеснять твоей свободы относительно посещений сестры.
Они молчали до самого дома.
По рябой воде под мостами, проплывали последние лодочки-льдинки. Не глядя на сырость, чувствовалось приближение весны.
***
Откинув голову к стене, Арсений полусидел на больничной койке. Скрипнула дверь в палату.
Он не открыл глаза.
— Это я, дорогой.
Приблизившись, Адель прикоснулась губами к его щеке.
От её поцелуя Арсений вздрогнул. Девушка присела на край кровати.
— Вот, принесла тебе гостинцы, — с нежностью говорила она, выкладывая на прикроватный столик фрукты и сладости. — Поешь.
Он поморщился и зло бросил:
— Что я ребёнок, что ли? Принеси лучше коньяк.
Схватив его за плечи, Адель развернула его лицом к себе и, посмотрев в глаза, серьёзно спросила:
— Когда это закончится?
Арсений мрачно расхохотался. Адель провела ладонью по его небритой щеке.
— Зачем ты так? Ты же понимаешь, это — болезнь. Ты должен бороться с ней и победить.
Всматриваясь в изумрудную зелень её глаз, он спросил:
— Почему всё так вышло и, я не уехал? Почему не ты, а она?
Не зная, что ответить, Адель молчала.
Отвернулся к стене. Неожиданно, тело его напряглось. Выгнувшись, как пружина, он закричал:
— Господи, я не хочу жить!
— Тихо, милый, — француженка обняла его.
— Мама! — мотая головой из стороны в сторону, рыдая, кричал он. — Я хочу умереть!
— Не плачь, дорогой, — губы девушки прижались к его виску.
В палату вбежал доктор с санитарами.
— Приступ? — встревожено произнёс Александр. — Сейчас я сделаю ему укол.
— Нет! — Адель закрыла собой бывшего возлюбленного. — Ваша помощь не нужна. Я сама справлюсь.
— Но, Адель!
— Не надо! — она отстранила Краева. — Александр, прошу вас, оставьте нас одних.
Александр Лаврентьевич подал знак санитарам уйти.
Как только за ними закрылась дверь, Адель обняла и погладила дрожащие плечи Арсения.
— Не плачь, прошу тебя.
— Мамочка, — всхлипывал он. — Мама, забери меня к себе.
— Родной мой, — торопливо говорила она и, заглядывая ему в лицо, осознавала, что может
он не понимает и, не слышит её. — Я приведу её сюда. К тебе.
— Да?
— Да. Арсений, я всё для тебя сделаю. Слышишь?
— Да, — отвечал он, успокаиваясь.
— Да, — вторила она ему, и губы её дрожали. — Да, милый.
Француженка баюкала его как маленького ребёнка. Обессилев от приступа, Арсений спал.
Адель вошла в двери кабинета Александра Лаврентьевича.
Он посмотрел на неё и, указав на стул, предложил чашку чаю.
— Приступ прошёл?
— Он уснул, — как можно спокойнее ответила Адель.
— Хорошо, — что-то обдумывая, отозвался Краев. — Адель, — не спеша заговорил он. — Зная вашу привязанность к моему пациенту, я не хочу вас расстраивать, однако… я счел своим долгом. Одним словом… положение его серьезно.
— Но, я вижу, что ему лучше! — от волнения голос девушки звучал глухо.
Краев сел напротив неё и бесстрастно произнёс:
— Он умирает не столько от своей болезни, сколько от… — от умолк на секунду. — Болезнь — это следствие, а причина… Причина, на мой взгляд, в том, что он перестал бороться. — Александр отошел к окну и, глядя в него, продолжал. — Адель, врачу, как и священнику, долг повелевает, иногда, быть жестоким. Арсений здесь около двух месяцев, однако, за это время, что он находится у нас, его ни разу, не навестил человек, которого он ждёт. — Он резко развернулся к притихшей француженке. — Болезнь, можно победить, но лекарств, для этого, недостаточно. Нужно, чтобы больной боролся за свою жизнь, а Арсений не хочет бороться. И, кажется… я, не сомневаюсь, желает смерти.
— Но, но… — в глазах Адель заблестели слёзы. — Я думала, что всё хорошо.
— Это тот самый случай, когда медицина бессильна. Я решил, что вам, как и мне, не безразлична его участь и, мы должны помочь ему.
Адель встала.
— Понимаю и немедленно поеду в «Дюссо».
***
Возвратившись из больницы и, закрывшись в кабинете, Андрей был один на один со своими невесёлыми мыслями.
Скрипнула дверь. Ещё не видя, кто вошёл, Рунич почувствовал, что это она. Поднял глаза и тут же опустил их под её вопрошающим взором.
— Андрей, отчего ты всё скрываешь от меня? — голос Елены дрожал. — Ты был там. Ему лучше?
— Нет, — мрачно бросил он.
