В дверях она столкнулась с Полиной, которая несла поднос с кофе и закусками. Девушка отступила в сторону, пропуская Елену.
— Андрей Михайлович я кофе принесла.
— Не надо, Поля, — произнёс Рунич. — В другой раз.
Девушка пожала плечами и пошла обратно на кухню.
***
Ссутулившись и спотыкаясь, Арсений добрёл до своей комнаты.
Оперся руками о стол, поднял голову и, невидящим взором, уставился в потолок.
— Ушла… — прохрипел он. — Нет больше моей Лены.
Он рухнул на стул и обхватил голову руками. Стиснул зубы, чтобы удержаться и не закричать.
В одно мгновение всё исчезло. Едва теплящаяся надежда и мечта о счастье, вспыхнула, как уголёк и погасла.
Он долго сидел неподвижно и не мог поверить тому, что увидел в будуаре.
Горькая, правда! Его Елена, больше не его. Под чужим именем, под своим ли, она законная жена его отца. Он вспомнил каждое слово, которое говорила ему когда-то Елена. Они вонзались ему в сердце, словно отточенный кинжал.
Эта женщина, как видение, промелькнула в его жизни, задержалась рядом на несколько мгновений и исчезла безвозвратно. Навсегда.
Как он ошибся, что позволил романтичным иллюзиям и чувству взять над собой верх. Размечтался о счастье.
На его висках выступил пот.
— Господи, за что ты терзаешь меня? — заговорил он вслух глухим шёпотом. — Почему не дал мне забвения в безумии и не позволил умереть? Она его жена… Она уедет с ним. Я никогда не увижу, не прикоснусь к той, с кем я узнал, что такое любить, что такое жить. Нет! Необходимо положить конец этой лжи и отцовскому лицемерию! — он крепко сжал кулаки. —
Он больше никогда и ничего не отберёт у меня.
Арсений почувствовал, как парализующий холод сковывает его тело, душу.
Скинув ботинки, он лёг на кровать, укутался с головой в одеяло, пытаясь согреться. Закрыл глаза. Бушующая в нём ярость сменилась чувством полного опустошения, граничащего с безразличием. Веки как свинец. Их невозможно поднять.
Ну и не надо!
Внезапно, как вспышка молнии, пришло озарение и, мысли приобрели удивительную ясность. Его губы искривило подобие улыбки.
***
Полина сердито брякнула поднос на стол. Вытерла о передник руки.
— Счастливая ты, Катя, — она посмотрела на задумавшуюся девушку. — Теперь у тебя свой дом, магазин, деньги.
— Да, — кивнула Катерина. — И Арсений со своими капризами в придачу. Вот, сижу, жду, когда он изволит придти.
— Откуда придти? — Полина удивлённо вскинула тонкую бровь.
— Оттуда! — Катя ткнула пальцем на второй этаж.
— Разве он здесь?
— Собирает вещи. Просил оставить его одного.
— Ты Андрею Михайловичу сказала, что его сын находится в доме?
— Нет. Арсений не хочет никого видеть. Он сказал, что заберёт то, что ему нужно, проститься с домом, и мы уедем.
— Катя, ты забыла, что он нездоров!
— Ну, не знаю. — Пожала плечами девушка. — Он не похож на сумасшедшего. И всё же ты права. Что-то мне тревожно.
— Скажи хозяину, что Арсений Андреевич здесь.
— Да, — перепуганная словами Полины, девушка, в волнении, поднялась со стула. — Это ожидание просто невыносимо.
***
Андрей, с тяжёлым сердцем, вошёл к сыну.
Всё это время, он казнил и винил себя в том, что в неудавшейся жизни и в болезни сына, виноват он, его отец.
Опустился на стул рядом с кроватью, и задумчиво уставился, на спящего сына.
— Здравствуй, папа, — прозвучал такой знакомый голос.
Андрей вздрогнул. Красивые, ясные глаза сына, с укором, смотрели на него. Как ни в чём
не бывало, поинтересовался:
— Ты тут. Что-то случилось?
Сын горько усмехнулся.
— Не бойся, я не убежал.
— Я вовсе так не думаю.
— Меня отпустили.
Сын опустил голову и, когда поднял её, Андрей Михайлович прочитал в его взгляде презрение.
— И не ошибся, приехав сюда. — Его голос стал глухим и резким. — Я узнал всё, что мне было нужно знать.
— Давай, поговорим. — Андрей положил руку ему на плечо.
Арсений, с брезгливостью сбросил с плеча его руку.
— Нам больше не о чем говорить.
— Что такое? — забеспокоился Рунич.
Арсений поднялся с кровати, обулся и, встал напротив. Пальцы его рук — дрожали. Он сунул их в карманы.
Вдруг сердце его, замерев на мгновение и, с силой толкнув кровь, упало куда-то в пропасть. Он услышал собственный, схваченный спазмом, срывающийся, голос:
— Ты, не волнуйся, я сейчас уйду.
Внезапно нахлынувшая слабость заставила его рухнуть в кресло. Андрей сделал пару шагов к нему.
— Не надо, не подходи ко мне, — прохрипел Арсений и, угрюмо уставился в глаза отца. — Если бы ты знал, как я… ненавижу тебя.
— Да как ты смеешь? — Андрей задохнулся от негодования. — Как смеешь говорить такое отцу?!
— Смею, — не опускал глаз Арсений. — Ты погубил мою жизнь. Ты лишил меня всего.
Будущего, любимой женщины, родного дома.
— Сынок, успокойся, — заволновался Андрей. — Со средствами, с домом, я всё решу для тебя положительно…
— Не надо мне от тебя подачек! Я знаю, моё место не здесь.
Помолчав, он доверительно произнёс:
— А ведь это я, едва не разорил тебя, папа, — хохотнул он. — Посмотри, вон на столе деньги.
Андрей только сейчас обратил внимание, что на столе лежат пачки денежных купюр.
— Забери, они твои. И знаешь что ещё? Всё время, пока находился в больнице, я обдумывал, как… убить тебя.
