— Я не знаю, — печально покачала головой Елена. — Вначале у меня возникла привязанность к нему, а потом, я поняла, что могу быть счастлива в любви с этим трогательным и нежным юношей. Вы считаете мой поступок ужасным, но разве мы не имели право тоже быть счастливыми? Как счастлива ты с мужем и сыном, как счастлива ты, Даша, с Господом?
— Лена, остановись! — вскрикнула Дарья. — Это слишком жестоко!
— Правда, всегда жестока, сестра. А правда в том, что ты пошла против веления сердца, и теперь упрекаешь меня в том, что я подарила тебе… своё счастье.
— Подумай, что скажут люди? — холодным тоном, не унимаясь, продолжала Дарья. — Какой позор ждёт нас?!
— Даша, — попытался убедить её Анна. — Лена нездорова. Пожалей её. Что бы ни случилось в прошлом, это уже прошлое. Теперь мы должны думать о нём. О нашем маленьком. — Анна обняла и поцеловала Елену. — Господь послал тебе ребёнка. Его невинная душа и сердце теперь с нами. Мы будем любить его. И разве этого мало?
Что-то острое и горячее вонзилось в сердце Дарьи. Она не заметила, как обняла руками сестёр, расплакалась, едва слышно прошептав:
— Бог поймет. Бог простит. Прости и ты меня, сестра. За гордыню — прости.
— Я буду любить его за двоих. — Горькие слёзы катились по щекам Елены. — Пожалуйста, не говорите об этом никому. И его отцу в первую очередь.
— Почему? — удивилась Дарья.
— Я так хочу. Я требую этого от тебя, сестра! Думаю, это небольшая услуга стоит того, что я сделал для вас.
— Конечно, Лена. — Дарья опустила глаза. — Мы выполним всё, что ты пожелаешь.
Оставшись одна со своими мыслями, которые раздирали ей душу, Елена вышла в сад и, недолго походила по аллее.
Однако неожиданное и радостное известие, переживания, взяли своё. Она почувствовала, что буквально валится с ног от усталости. В спальне легла на край кровати, натянула на себя одеяло и, согревшись, скоро заснула.
Через день, оставив сестру на попечении местного врача и слуг, Дарья в сопровождении Анны, отправилась в дорогу.
***
В волнении Андрей переступил порог дома Ушаковых.
Дарья сидела в гостиной и вышивала.
При виде её Андрея как током ударило. Замерев возле порога, он смотрел на точёную, девичью фигуру, изящные, тонкие пальчики, проворно порхающие с иголкой над пяльцами. На таинственный внутренний свет, озаряющий нежное существо, которое он любил.
Наконец, подавив внутреннюю дрожь, произнёс:
— Здравствуй, Даша.
— Андрей… — Дарья поднялась в кресле.
И не смогла удержать слёз радости, когда увидела его.
— Андрей! — бросилась ему на встречу.
Он обнял её и, нежно касаясь ладонью волос, произнёс:
— Тише, Дашенька, тише.
Несколько минут они безмолвно смотрели друг на друга.
— Ты простил меня? — с горечью спросила она, не замечая бегущих по щекам слёз.
— Простил.
— Я поступила низко, гадко, потому что, — она вытерла слёзы. — Я испугалась.
— Меня?
— Нет. Себя. Я почувствовала, что если останусь, то… никогда не смогу уйти от тебя, Андрей.
— Теперь всё закончилось. Я больше не стану неволить тебя и ты полностью свободна. Твои враги наказаны, обвинения сняты. Отец Николай говорит, что ты можешь вернуться в монастырь. Ты же этого всегда хотела.
— Нет, не могу, — покачала она головой. — Раньше могла, теперь нет.
— Ты передумала?
Надежда зазвучала в голосе Рунича.
— Я нужна сёстрам. Возможно, потом, спустя время я смогу вернуться в лоно церкви, но не сейчас.
Он с грустью смотрел на неё.
— Ты так смотришь на меня, что мне становиться стыдно. — Дарья опустила глаза.
— Извини. Я давно тебя не видел и, просто не могу налюбоваться.
— А я никогда не смогу забыть то время, когда жила в твоём доме, под твоей защитой и заботой. Самое лучшее, что было в моей жизни, это встреча с тобой, Андрей. Мне не забыть твоей любви.
— Даша, и я… — взволнованно вздохнул Рунич. — Я тоже, по-прежнему, люблю тебя.
— Всё произошло так неожиданно. Нелепо.
Андрей обнял её мягко и нежно.
— Я защитил тебя, но… плохого и опасного так много в мире. А меня не будет рядом.
Даша молчала, чувствуя, как он гладит её волосы. От этого прикосновения, голова её закружилась, и она явственно ощутила, как тёплое и сильное течение неизвестной ей реки, под названием любовь, увлекает её за собой.
И вот его губы на её губах и, она не оттолкнула, не прервала эти длившиеся, как ей показалось, вечность, поцелуи. Не понимая, почему и зачем, она сама обняла Андрея за шею и ответила на них.
Как же ей не хотелось разжимать объятия и возвращаться в действительность.
— Не плачь, — услышала она его шепот. — Не надо.
Усилием воли они оторвались друг от друга и разжали объятия.
— Моя любимая…
— Господи! — её глаза с ужасом смотрели на него. — Что это было? Отчего так?
— Не страшись своих чувств.
Она встрепенулась, прогоняя наваждение и, быстро спросила:
— Как Арсений?
— Уже дома. Ещё слаб. Я надеюсь, он поправится.
— Я буду молиться за него, за тебя. Ты не представляешь, как я хочу видеть тебя счастливым!
— Да, да, конечно. Мы будем счастливы, Дашенька. Что Елена?
— Она в имении. Тоскует. Винит себя во всех бедах и несчастье с Арсением.
— Это не так! Увидишь её, скажи, я и он помним её. Всё прощено. Она должна быть спокойна.
