— Я буду в Петербурге ещё три дня. Передай Арсению, если он сможет… если захочет, пусть навестит меня.
— Скажу.
Андрей протянул ей конверт.
— Вот. Отдай это своему зятю и Анне.
— Что это?
— Векселя, закладные и расписка господина Ушакова. По праву, это принадлежит им, а не мне.
— Андрей, но покойный Ушаков должен был тебе не малые деньги.
— Денежный долг старика Ушакова, Василий Антонович выплатил мне процентами за эти два года. Я не в претензии. Больше мы друг другу ничего не должны.
— Как благодарить тебя, не знаю.
Рунич задумчиво смотрел на неё. Дарья поняла его взгляд. Подобие улыбки, улыбки сквозь слёзы, мелькнуло по её губам.
— Неужели никогда, Андрей? — осторожно, не веря своим догадкам, спросила она.
— Не знаю. Наверное, — не сводя глаз с её лица, отозвался он. — Так будет лучше для нас. Для всех нас.
— Для всех, — печально повторила Даша, и глаза её медленно потекли слёзы.
Оставшись одна, наедине с невеселыми мыслями, Даша чувствовала, что тревога с души не ушла.
Наконец она может не бояться выходить на люди, не опасаться тюрьмы и бесчестья. Казалось бы — счастливое избавление, о котором она так мечтала — свершилось. Только радости нет в сердце и покоя это известие в душу не добавило.
Потому что… Андрей ушёл.
Она упала ничком на софу и долго плакала, уткнув лицо в подушку, чтобы никто не услышал её плача.
Она плакала об Андрее, о себе, о Елене и Арсении. Плакала о потерянном счастье.
***
Рунич вернулся домой и, открыв двери в кабинет, увидел сына.
Арсений стоял возле окна, и смотрел на улицу.
Весь день, ожидая возвращения отца, он сидел на полу, в своей комнате, среди разбросанных листов бумаги и тетрадей со стихами. Читал и опять перечитывал стихи для неё.
Зачем? Ведь все их он знал наизусть.
Прошлое. Всё это теперь – прошлое. И его надо уничтожить, чтобы оно не тянуло назад. Не мешало жить заново.
«Даже если я всё сожгу, сумею ли вырвать её из сердца? Или его тоже надо сжечь в пепел. Пепел… от него и так остался только пепел. Оно не живое».
На скрип открывающейся двери, сын оглянулся и, от Андрея не укрылась бледность его лица.
— Не спишь? — спросил он. — Сынок, доктор сказал, ты должен больше отдыхать. Тебе рано так много ходить.
— Сейчас лягу. — Арсений прерывисто вздохнул: — Ты видел неё?
— Нет. Елена не вернулась в Петербург. Она живёт в родительском имении. Она здорова.
Ступай к себе, отдыхай. Завтра я расскажу тебе о своём визите к господам Ушаковым.
— Я не смогу уснуть.
Рунич обнял сына за плечи.
— Не волнуйся. У неё всё хорошо. Видел сына Анны. Славный мальчишка. Их семья в порядке.
— Семья. Да, всё верно. Это их семья.
Понурившись, направился к дверям.
— Сынок.
Он обернулся. Увидев его потухшие глаза, Андрей нехотя произнёс:
— Даша хочет видеть тебя. Просила, как только тебе станет лучше, навестить её.
***
Маргарита Львовна с восхищением смотрела на преобразившуюся дочь.
Тоненькая фигурка Ксении отражалась в огромном зеркале в примерочной комнате Пассажа, самого модного магазина столицы.
— Великолепно! — не удержавшись, воскликнула Карницкая. — Тебе так идёт.
— Японский шёлк. — Девушка погладила ткань платья. — Мама, это очень дорого.
— Не думай о таких мелочах. Мадемуазель, — позвала она продавщицу. — Принесите, пожалуйста, шубку, из чернобурки, которую я вчера видела.
— Нет! — запротестовала дочь.
— Ты должна подчеркнуть свою красоту. — Не приняла её протеста мать. — К тому же в Париже, как и у нас, зимой — холодно. Это тебе пригодиться.
Ксения приложила к себе шелковое платье золотистого тона.
— Как ты думаешь, — мечтательно глядя на своё отражение, спросила она. — Ему понравиться?
Маргарита Львовна заглянула ей в глаза.
— Всё время думаешь о нём?
— Да.
Служащая магазина внесла в комнату заказ.
— Примерь. — Маргарита набросила меха на плечи дочери. — Какая ты у меня красавица!
Ксения грустно улыбнулась.
— Ну, что ты, доченька, такая печальная? — Маргарита Львовна погладила её по голове. — Всё прошло, успокойся. Конечно, ты переволновалась. Так много пережито за два года. Но всё прошло. Ты стоишь на пороге новой жизни. Обвенчаешься и уедешь с мужем в свадебное путешествие, а мы с Андреем будем вас ждать.
— Мама, я за Глеба переживаю.
— Ну, что же, милая, все мы ошибаемся. Тебе было необходимо выйти из-под гипноза Арсения Рунича, воскреснуть и вернуться к жизни. Глеб помог тебе. Так бывает. Прошлое, сейчас, для тебя не имеет значения.
Шагнув к зеркалу Ксения, вдруг побледнела и, качнулась.
— Дочка! — мать подхватила её под руку. — Что с тобой?!
— Голова закружилась и, всё поплыло перед глазами, — прошептала девушка.
Маргарита усадила её на стул и поднесла к носу флакончик с нюхательной солью.
— Вызвать доктора? — обеспокоенно спросила она.
— Нет, нет, не надо! — поспешно остановила её Ксения — Я здорова. Просто волнение, духота, пережитое, бессонные ночи сказались на моём самочувствии. Мне уже лучше.
— И всё же нужно посоветоваться с врачом.
— Я покажусь Александру Краеву. Мама, пожалуйста, не беспокойся за меня. Я отдохну и, всё пройдёт.
— А покупки?
— Распорядись, чтобы их, курьером, прислали в дом к Руничам.
