Госпожа Карницкая, нахмурившись, слушала их и наконец, прервала беседу.
— Ксения, идём, — она поднялась из-за стола. — Прости Арсений, нам приятно твоё общество, но пора проститься. Дочери нужно возвращаться в монастырь. Там строгие порядки и отпущенное нам, для прогулки, время истекает.
— В монастырь? — недоуменно переспросил юноша.
— Я послушница. — Покраснев, опустила глаза Ксения. — Прощайте, Арсений Андреевич.
— Прощайте, — отозвался он, провожая взглядом мать и дочь.
***
Арсений сидел в кресле возле камина и молча, смотрел на пламя.
Погружённый в свои мысли он никого и ничего не замечал. Он думал о Ксении Карницкой. Понятия не имел почему, но думал.
«Как она красива. Нет! Что за мысли? Она как ангел. Фу, ты чёрт! Что за мысли в голове? Глупости».
Его раздумье прервал Алексей. С ласковой насмешкой в голосе, спросив:
— Хандришь?
— А-а, — махнул рукой юноша и, с опаской посмотрев по сторонам, доверительно прошептал: — Я встретил сегодня одного человека.
— Держу пари — женщину.
— Девушку. Я помнил её маленькой девочкой.
— А она за эти годы выросла и стала красавицей. Верно?
— Не шути, Алексей! — одёрнул его Арсений. — Тут дело серьёзное. Она ждёт счастья, а её заживо загоняют в могилу. В монастырь! И кто? Мать! Если, после этого, её можно назвать матерью.
— Почему нет? — пожал плечами мужчина. — У её матери на это свои причины могут быть.
— Какие причины?! — возмущённо воскликнул юноша. — Дочь обладает молодостью, свежестью, красотой и невинностью. Она — живая! А мать хочет убить её!
— Ну, ну, тише. Разошёлся! — Алексей похлопал его по плечу. — Возможно, девушка сама не против этого. Ведь тебе это не известно. Пойдём, лучше сыграем партию в карты.
***
Маргарита Львовна и Андрей Михайлович обедали в будуаре.
— Этот глупец, мой муж, едва не осмелился требовать у меня объяснений, — улыбаясь, рассказывала Маргарита.
— Хочешь сказать, что он, наконец, понял, что ты ведёшь с ним двойную игру? — потягивая из рюмки коньяк, лениво отозвался Рунич.
— Он? — Маргарита рассмеялась.
— Рита, ты не предполагаешь, что, вдруг, найдётся доброжелатель и просветит его о нас.
— Кто?! Кто осмелиться на такое? — Госпожа Карницкая расхохоталась и потянула Андрея за руку, — Я больше не хочу говорить ни о нём, ни о ком-то другом. Я пришла к тебе, чтобы забыть обо всём и всех, милый.
Любовники обнялись и направились из будуара в спальню Рунича.
Когда Андрей Михайлович, проводив Маргариту, спустился в гостевой зал, то застал там слуг и сына.
Арсений и Алексей перекидывались в карты, Леонид, сидел рядом с ними и наблюдал за игрой.
Он расположился в кресле возле камина и, измерив сына строгим взглядом, спросил:
— Ну, и чем всё-таки думаешь заняться? Время идёт.
— Не знаю, — не смотря на него и продолжая игру, ответил тот.
— Я понимаю, вникать в дела «Дюссо» тебе не интересно…
Он не закончил свою мысль, сын перебил его:
— Пап, пожалуйста, не надо криков, угроз или просьб. Я уже всё тебе сказал. Ты знаешь, у меня твой характер. — Арсений лукаво улыбнулся став похожим на хорошенькую девушку и, обратился к Алексею. — Вот тебе туз! Ты должен мне червонец!
— Чёрт! — выругался Алексей. — Сеня, ты не человек, а сам Сатана!
— И вовсе нет! — рассмеялся юноша.
— Тогда как можно обыграть человека шесть раз подряд?
Слова Алексея вызвали взрыв хохота. Даже на лице Андрея Рунича мелькнула сдержанная усмешка.
— Я понял! — воскликнул мужчина и указал на своего противника. — Либо он — гений игры, либо я — дурак!
— Лёша, ну ты и сказал! Я не гений и ты не дурак, — утешил его юноша. — Тебе просто сегодня не повезло.
Алексей недоверчиво посмотрел на раскрасневшегося от смеха юношу и сказал:
— Хочу отыграться и требую реванша.
— Ладно, — махнул рукой Арсений. — Реванш так реванш.
Через час он брёл в свою комнату. Ночь уже опустилась на Петербург.
«Как холодно, — войдя в комнату и поёжившись, подумал он. — Окно открыто».
Арсений захлопнул створки окна и задёрнул тяжёлые портьеры. Быстро разделся и лёг в постель.
Закрыл глаза и с мыслями: « Завтра подумаю, как её увидеть и расспросить. Завтра.
Всё дела — завтра…» — моментально уснул.
***
Утро стучалось в дом, летними, яркими лучиками проникая сквозь плотные занавески.
Этот свет, прокравшись в окно, озарил лицо Елены.
Солнце ярко светило в окно.
Она грациозно потянулась и взглянула на часы. Было около десяти утра.
Сегодня Елена проснулась поздно. Она — проспала. И не могло быть иначе ведь она
— дома. В своём родовом имении, Луговом.
Она села на кровати и, взяв черепаховый гребень, стала причёсываться. Как было хорошо, сидеть и неспешно разбирать лёгкие пряди волос. И никуда не спешить.
На столе тикали часы, лежала книга. Тепло, уютно и приятно.
В этом, последнем году века, зима выдалась довольно поздняя, холодная и долгая. И вдруг, сразу, наступила весна. Яркое, теплое солнце, быстро начало отогревать замёрзшую землю.
И её застывшее сердце стало отогреваться, как только она переступила порог родного дома и встретилась с сестрой.
Как же ей не хватало этого тепла!
