— Я любил Елену! — в отчаянье воскликнул Арсений. — Любил! Самые лучшие мгновения моей жизни, прошли возле неё. Но между нами всегда стоял её долг перед сестрами! Значит, тогда… — он запнулся на полуслове. Подошёл к окну. — Мне не привиделось.
Сделав несколько шагов, покачнулся. Андрей успел подхватить сына под локоть.
— Сердце?
— Сейчас, пройдёт. — Арсений коротко и хрипло дышал. — Ребёнок…
Он поднял на отца растерянный и радостный взор. Схватил за руку.
— Папа, это мой ребёнок. Понимаешь?
Рунич старался успокоить его.
— Конечно.
— Неужели, правда, у меня есть сын. Мой сын!
Арсений повернулся к окну и, припал лбом к холодному стеклу.
— Вот и ты стал отцом.
— Я не знал, — широко открытыми глазами Арсений смотрел в окно, на чёрный бархат неба, усеянный крупными, яркими звёздами. — Не знал, что у меня, от любимой женщины, будет ребёнок. Та, которую я хотел видеть своей женой, не вернулась ко мне. Она ушла.
Андрей положил ему руку на плечо.
— Если женщина от тебя уходит, это не значит, что на вашей любви поставлен крест. Как видишь, ваша любовь имеет продолжение. По божьей милости, она воплотилась в ребёнке. Как насчёт того чтобы… поехать к ней?
Арсений посмотрел в глаза отца.
— И к сыну.
— Счастье ещё вернётся к вам, сынок.
— Нет, не говори больше ничего. Не сейчас.
— Не буду, если ты этого не хочешь. Только позволь поехать с тобой. Как-никак, а там растёт мой внук Иван.
Руничи провели бессонную ночь.
Дружба отца исцеляла душу Арсения. Разговоры с ним спасали от напряжения, от неуверенности в себе. Он знал, что больше ему не надо ничего доказывать или требовать от отца.
Он был в предвкушении скорой встречи с Еленой и сыном. Он вспоминал свою любимую, её руки, её прекрасные глаза, её улыбку.
Неужели еще не кончена жизнь, любовь, неужели счастье впереди? Юноша поразился своему горячему желанию жить. А сейчас, он просто любил и ждал встречи.
На следующий день, отец и сын отправились в дорогу.
========== Глава 7 ==========
Снег перестал валить, хотя погода не думала улучшаться. Небо по-прежнему было хмуро. Серый день накладывал еще более мрачный отпечаток на душу.
Уложив сына спать и, оставив его на попечение няни, по деревянной лестнице Елена поднялась в мезонин, в свою комнату.
На окнах цветы в горшках. Преимущественно любимая сёстрами, пышно цветущая яркими корзинками, герань. Клетки с парой канареек, корзинка с рукоделием и книги, на столе.
Утром ей нездоровилось. Настойка доктора помогла мало, голова раскалывалась от мигрени.
Уставшая от дурного самочувствия, Елена не заметил, что Даша как-то странно на неё поглядывает и улыбается каким-то своим мыслям.
Только к вечеру боль стала утихать, но в сердце закралась тревога и ожидание чего-то непонятного и волнующего.
Она посмотрела в окно. Там, среди разрывов туч, багровела тонкая полоса заката.
И так ей захотелось оказаться сейчас в Петербурге, в «Дюссо», войти к нему в комнату и, сказать, что любит его до боли во всём теле, до темноты в глазах. Что её сводит с ума даже его жест, когда он убирает прядь непослушных волос со лба, что она почти теряет сознание, а внутри всё напрягается, когда видит его улыбку и взгляд, обращённый на неё. Что ей стоило огромной силы воли не выдать их и, не рассказать его отцу и сёстрам всю правду.
Но разве можно рассказать кому-то сны, которые так сладостны и, проснувшись понимать, что они не возможно наяву?
От нахлынувших воспоминаний ей стало грустно, появилось ощущения, что этой ночью она простится с чем-то очень дорогим в её жизни и, что очень скоро начнется новая жизнь.
Бубенцы прозвенели сквозь завывание вьюги.
Елена приподняла голову от подушки и прислушалась.
«Кто-то сбился с дороги». — Подумала она и набросила на плечи тёплую шаль.
Зажгла свечу и прислушалась. Возле крыльца послышались голоса мужчин.
«Путники. Нужно распорядиться, чтобы их пустили на ночлег. В такую вьюгу недолго и замерзнуть».
Со свечой в руке, она спустилась вниз, открыла дверь и вгляделась в полутёмную прихожую.
Двое каких-то мужчин сняли верхнюю одежду и, передавая её на руки слуги, вполголоса переговаривались между собой.
Один из них повернулся. Елена всмотрелась ему в лицо и вдруг, улыбка осветила её лицо.
Арсений услышал голос. Кто-то позвал его по имени. Оглянулся.
Стоит в дверях, в ночной сорочке, босая, в теплом пуховом платке на плечах. Свеча дрожит в её тонких пальчиках.
— Лена…
Нет, она не верит, что слышит его голос. Губы едва слышно и растерянно прошептали:
— Ванечка… наш папа приехал.
Арсений устремился к ней. Елена бросилась навстречу и упала в его объятия.
— Арсений!
— Леночка моя!
— Ты приехал, — она плакала и гладила его лицо. — Приехал… Я знала, что ты жив и, ты вернёшься ко мне. Я ждала… так ждала тебя.
— Я с тобой. — Арсений нежно поцеловал её заплаканное лицо, руки и, бережно прижал к груди. — Милая моя, никому не отдам. Никому больше… Любимая, не плачь. И… покажи, покажи мне сына.
— Ты знаешь?
— На днях узнал. Где он?
— Спит в детской. Он уже большой. Ты увидишь, у него твои глаза.
Они не могли разомкнуть объятия. Внутренний свет, свет любви, озарял их лица.
