Андрей Михайлович, отвёл глаза в сторону от сына и Елены. И замер.
В проёме дверей стояла точная копия Елены. Она улыбалась, а по щекам её текли слёзы.
— Даша, ты?
— Андрей.
Рунич подошёл к девушке и склонился к её руке. Она поцеловала его в лоб.
— Неужели я вижу тебя, Дашенька. Признаюсь, получив твоё письмо, я был напуган и встревожен. Потом вспомнил про сватью Наталью. Собственно, благодаря ей мы здесь.
— А моё письмо? — смущенно пролепетала Даша. — Ты сжёг его?
— Прости, не смог. Оно дорого мне. Но если хочешь, — он достал из нагрудного кармана небольшой конверт. — Вот оно.
Трясущимися от волнения пальцами Дарья развернула лист.
«Дорогой, Андрей.
Мне было сложно перешагнуть через себя и написать эти строки. Но на самом деле это был грех гордыни и сейчас я понимаю, что моё письмо ступень не вниз, а вверх. Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за минуты счастья изведанные рядом с тобой. Раньше я не умела так радоваться. Спасибо тебе за то, что научил меня любить не только Господа нашего. Эта любовь несравнима ни с чем. Она как глоток воздуха, без которого мы задыхаемся. Спасибо тебе за то, что научил меня прощать. Спасибо, за нежность и любовь. Никогда не думала, что смогу испытывать к мужчине такое же ответное чувство. Спасибо за подаренное мне бесценное время, которое невозможно измерить. Спасибо за всё. Теперь, когда ты знаешь, что и я люблю тебя, мне осталось открыть тебе самое важное. Это касается моей сестры и твоего сына. Анна написала мне, что Арсений не связал свою жизнь с мадемуазель Карницкой и уехал. Я в растерянности…и даже не знаю, как тебе сообщить. У Елены родился мальчик. Думаю, ты догадываешься кто его отец. Андрей, умоляю, помоги! Необходимо, как-то осторожно, так чтобы не навредить его здоровью, сообщить Арсению об этом. Сестра не показывает вида, но я знаю, как она страдает и ждёт его. Андрей, наш с тобою долг соединить их жизни. Только ты сможешь это. Не оставляй это письмо, сожги. Твоя Даша».
Она протянула его обратно Руничу. Улыбнулась.
— Бумага оказалась смелее меня.
— То, что там написано, — неуверенно переспросил Рунич — Правда?
— Ты единственный кому я это сказала.
Она не сводила глаз со счастливого лица Елены.
— Как хорошо, что ты привёз его.
— Я всё готов отдать, лишь бы Арсений был счастлив. Больше мне ничего не надо. Ты понимаешь меня?
— Понимаю. Твой сын вольнодумец и оригинал, но сестре хорошо с ним. Они любят друг друга. Теперь она будет счастлива.
— Они будут счастливы.
Даша печально посмотрела в его глаза.
— А мы, мы будем счастливы, Дашенька?
— Андрей…
— Как и прежде, я люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Мне плохо, одиноко без тебя.
Дарья заплакала и уткнулась головой в его грудь.
Андрей обнял девушку и погладил её дрожащие плечи.
Четверо потерявшихся людей, нашли друг друга во мраке вьюжной ночи.
***
Наконец, к утру, все разбрелись по своим комнатам. Ванечка тихо посапывал в кроватке, под присмотром няни.
Елена и Арсений остались одни. Он без конца целовал руки любимой.
— Подожди, дай мне посмотреть на тебя.
Её ладонь коснулась его щеки.
— Твоё лицо… твоё незабываемое лицо. Как часто я видела его во сне. Ты изменился.
— Постарел?
— Нет. Повзрослел. Раньше ты брился. Теперь усы и эта бородка эспаньолка. Тебе идёт. Господи! — она обвила его шею руками. — Если бы ты знал, какую боль я испытала в тот день. Мне не хотелось жить.
Арсений задал мучивший его вопрос:
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Если бы тогда я знала об этом.
— А потом, когда узнала?
— Я думала… боялась потревожить тебя. — В её голосе зазвучало отчаянье. — Опасалась вновь погрузить тебя во тьму безумия, ведь я полагала, что ты не один. Что ты счастлив с той девушкой. Так я пыталась убежать от прошлого и сберечь твой покой.
— Хорошо, хорошо, — успокаивая, Арсений обнял её. — Не огорчайся. Что же поделаешь, если судьба у нас такая. Теперь мы вместе. Ты, я и наш сын. И никто не сможет разлучить нас. Ни люди, ни Бог. Мы будем счастливы всегда.
Елена положила голову ему на грудь.
— Помнишь нашу первую ночь на постоялом дворе?
От неожиданного вопроса, она рассмеялась.
— Зачем напоминать о моих грехах?
— Нет! Все твои грехи я взял на себя. Помнишь? — он во все глаза смотрел на неё. — Самую первую. Я признался тебе в любви.
— А я села к тебе на колени. Вот так. — Елена забралась к нему на колени. — И сказала: «Любовь не грех, а благодать Божья. Бог простит нас, ведь мы — его дети».
— Я ответил, что отныне, считаю тебя своей женой. Боже мой! — он зарылся лицом в её волосы. — Два года разлуки. Каждый день, я писал тебе письма, а отправить, не смел. Писал и жёг. Думал, что не выдержу этой пытки. Всё время было чувство, что сердце вот-вот остановится.
Когда его тёплые губы мягко прильнули к её губам, Елена крепко прижалась к нему.
— Мой родной.
Оторвавшись от неё, Арсений серьёзно сказал:
— Хочу назвать тебя женой перед Богом и людьми.
— Я согласна.
— Да?
Её поцелуй был лёгок как прикосновение бабочки к лепестку цветка.
— Теперь, ты веришь мне?
— Ещё, — попросил он. — Мне всегда будет мало твоих уверений.
Елена рассмеялась.
— Леночка, единственная моя.
