— Сестра Дарья, дайте же мне сказать хоть слово! Большое вам спасибо за заботу о моей душе. Но прежде чем отчитывать меня и обвинять в смертном грехе, имейте терпение выслушать. — Он перевёл дух и уже спокойнее произнёс. — В глубине души, я, действительно, люблю Ксению. Люблю как сестру! И мне больно видеть, как её принуждают к тому, чего она не хочет. Она не хочет становиться монахиней. Слышите меня? Не хочет! Спросите у неё самой. Поймите меня и её. Она чистой души человек и будет исполнять святые законы Господа. Но, в мире!
Дарья, прикусив губы, слушала его.
— Значит, вы не имеете желания искусить Ксению? — наконец произнесла она.
— У меня и в мыслях такого не было.
— То, что она в сомнениях, я вижу. Но я подумала, что причина это вы.
— Нет, не я. Родители насильно отправили её в монастырь. Я не хочу, чтобы она через полгода — угасла.
— Хоть я и сердита на вас, молодой человек, за ваше вторжение в нашу жизнь, но в ваших словах есть доля истины. И самое главное, я вижу, что вы искренни. Хорошо, я поверю вам и поговорю с Ксенией. Прощайте.
Дарья поспешила вдоль забора монастыря к потайной калитке, ведущей в сад.
Арсений проводил её тревожным взглядом.
========== Глава 8 ==========
Ксения подняла голову от подушки. В келье, возле её кровати, сидела сестра Дарья.
— Хорошо, что ты проснулась. Отчего такая бледная? Опять не здорова?
Тон, каким произносила слова Дарья, не внушил Ксении спокойствия.
— Со мной всё в порядке, — с тревогой пролепетала девушка.
— Вот и хорошо. Ступай за мной. У меня, к тебе, есть вопрос.
Они прошли в церковь и, резко обернувшись к девушке, Дарья, напрямик, спросила:
— Что это за тайные встречи?
Губы девушки задрожали, а лицо побледнело. Она подавленно молчала несколько мгновений, понимая, что отпираться бесполезно и сестре Дарье известно всё.
Наконец, произнесла:
— Не подумайте обо мне ничего дурного, сестра.
— Я и не думаю. Просто спрашиваю, кто он и что ищет возле тебя?
— Его имя…
— Мне известно его имя, — перебила Дарья. — А вот откуда ты его знаешь?
Волнуясь, сбивчиво, Ксения начала рассказа:
— Нас познакомили четыре года назад, когда он уезжал на учёбу. Недавно мы встретились вновь. Помните, мама забирала меня из монастыря в мой день рождения? Он живёт с отцом и, так же нелюбим им, как и я, своими родителями. Наши судьбы очень схожи. Сестра, Дарья, вам известно, что я пыталась укрыться от мира в монастыре, но я ошиблась. Мне здесь невыносимо! А он хочет помочь мне. Он мой друг.
Выслушав её, Даша нахмурилась.
— Вот что, Ксения, — не терпящим возражения тоном, сказала она. — Я видела его и разговаривала с ним. Верно, он внушает доверие. Это человек светский, образованный, не лишённый доли искренности. Но я также опасаюсь, что он может оказаться искушённым обольстителем. Такая невинная и чистая душа, как твоя, может стать его лёгкой добычей. Послушай моего совета. Оставь его.
— Оставить?
— Лучше расстанься с ним сейчас. По поводу твоего дальнейшего пребывания в монастыре, я поговорю с матушкой игуменьей. Если ты не хочешь быть среди нас, ты вольна уйти в любое время. Никто силой тебя не пострижёт. Ты веришь мне?
Ксения кивнула и, вдруг, заплакала.
— Не плачь, девочка, — монахиня обняла её за плечи. — Нужно было сразу, всё, рассказать мне, а не искать помощи у сомнительных молодых людей. — Она погладила послушницу по щеке. — Я буду с тобой рядом и помогу тебе.
В двери просунулась голова сестры Ольги.
Её глаза ехидно блеснули, а узкий рот растянулся в хищной усмешке.
— Сестра Дарья, матушка игуменья хочет видеть тебя.
Дарья, перекрестила свою наперсницу и поспешила за Ольгой.
***
Арсений Рунич, неторопливо шёл по направлению к дому.
Всё более и более сгущались сумерки. На фоне, тонкой полосы лимонной зари, листва и ветви деревьев выделялись кружевным силуэтом.
Это была пора, когда Арсений особенно любил Петербург. Именно эти мягкие июньские вечера, которые, сейчас, совпадали с его личными переживаниями и тревогой за судьбу Ксении.
Решение нужно было принимать немедленно, а тут эта неприятная особа, сестра Дарья, со своими нравоучениями.
Он подумал об отце. Быть может, стоит попросить его помощи?
Когда, изредка, он вызывал в себе детские воспоминания о своем отце, то видел очень близкого, но всё же отдельно стоящее от себя «божество».
Арсений помнил, как отец приходил в детскую и, стараясь успокоить, брал его, плачущего от напугавшего ночного кошмара, на руки. Всхлипывая, он утыкался головой в халат отца и ощущал запах его папирос и силу крепких рук. Отец прижимал его к груди и, что-то шепча, целовал заплаканное лицо.
По мере того, как из младенца, Арсений вырос в мальчика, с независимым характером, связь его с отцом стала постепенно ослабевать. А когда из мальчика он превратился в юношу, то эта хрупкая связь и вовсе нарушалась.
До настоящего разрыва не дошло, но, он и отец вовсе перестали понимать друг друга.
За очень короткое время, попав под влияние Адель, поступив в Сорбонну и, начитавшись книг людей передовых взглядов, Арсений и вовсе простился с предрассудками.
