К шестнадцати годам он приобрёл некоторые замашки циника. Этот короткий момент быстрого взросления оказал разлагающее действие на его отношения с отцом.
Поглощённому своей личной жизнью и управлением «Дюссо», Руничу не хватило времени и внимания, чтобы разобраться в том, что происходит и, насколько его мальчишеское вольнодумство глубоко и серьёзно.
Однако вскоре эти изменения, по словам Рунича, стали его слишком раздражать и возмущать.
Арсений же в силу нелепости, присущей юному возрасту, начал презирать отца за его непонимание и отсталость от жизни. Между ними начались довольно резкие стычки.
Ссоры ещё больше обострили эти недоразумения, и в его душе укоренилось убеждение, что отец и он, совершенно чуждые друг другу натуры, не способные к взаимопониманию.
Только помощник отца, метрдотель Алексей, который всегда был своим человеком и сколько
Арсений помнил, жил в их доме, был ласков и приветлив с ним.
Не высокий, средних лет, довольно красивый с модными усами, улыбчивый мужчина, становился серьёзным и хмурился, услышав их перепалки.
Звонкий голос вывел его из задумчивости:
— Барин!
Арсений почувствовав, как кто-то схватил его за руку, оглянулся.
Рядом стояла молодая цыганка и просительно смотрела на него.
На улицах столицы, помимо нищих, прохожих одолевали цыганки.
Пёстро одетые в яркие свободные платья, или в такие же разноцветные кофты и широкие юбки, они бродили по улицам города табунами, с грудными детьми на руках или, с малолетними, в рваной одежде, не умытыми, грязными цыганятами.
На плечах каждой из них, накинута большая шаль. В ушах — крупные серьги, на шее — разноцветные бусы и прочие цыганские украшения.
Главным их занятием было поймать прохожего, и предложить, ему или ей, погадать.
Отвязаться от их гадания было невозможно. Цыганки настойчиво преследовали намеченную жертву. Наконец, выведенный их упорством, из терпения, прохожий останавливался и протягивал ладонь.
Некоторые спешили отделаться от цыганок и доставали из карманов медную мелочь.
Этим они спасали себя от их назойливости.
— Если ты не пожалеешь немного денег, Маша сможет утешить твоё сердце.
— С чего ты взяла, что я нуждаюсь в утешении? — Арсений отмахнулся от цыганки.
— А деньги, — он пошарил в кармане и достал монету. — Держи.
Цыганка взяла монету и удержала его за руку.
— Ты идёшь в свой дом, а в сердце у тебя нет радости, — сверкнув чёрными очами, произнесла она. — Не печалься, и ни о чём не думай. Ты будешь с той, которая дана тебе высшими силами. Наберись терпения. Заживут любые раны и любое воспоминание остынет.
— Откуда знаешь? Ты же не видела моей руки. Говорят, вы, цыганки, гадаете по руке.
Снисходительно-насмешливая улыбка играла на губах юноши.
— Чтобы увидеть судьбу мне не надо рука. Я вижу её на твоём лице и в твоих глазах.
— Как это? — опешил он.
— Глаза — зеркало души, и если присмотреться, в них видна наша судьба. — Она взяла его руку и, открыв ладонь, взглянула на неё. — Линия жизни — глубокая и длинная. Видишь? Твой век не короток, хотя, угроза смерти будет не один раз. Узелки, то — беды и испытания, что ждут тебя. Каждый твой шаг труден.
— Не сомневаюсь.
— Но ты сильный. Ты добьёшься своего. В этом тоже не сомневайся.
— Что ещё ты там видишь?
Цыганка была молода и привлекательна. К тому же ему понравилась эта забавная игра в гадание.
— Линия любви у тебя чёткая и красивая. Много на ней приятных и страстных романов. Дай-ка разглядеть поближе.
Цыганка ниже склонилась над его ладонью и, вздохнув, покачала головой.
— Вижу и любовь. Её имя будет звучать как музыка, красиво и светло. Поверь, она сделает тебя счастливым. Но трудно жить с такой страстной душой, как у тебя. Любовь разобьёт твоё сердце. Вот она — твоя рана.
— Где? — вздрогнул Арсений и насмешка слетела с его лица.
— Вот здесь, — цыганка указала на центр ладони. — Это будет смертельный удар.
— Что такое?
— Обманут тебя твои надежды, барин. Будешь сильно изводить себя, да понапрасну. Пытаться бежать от неё. Твой жизненный путь пересекается с этой женщиной не один раз. С ней и… не с ней. Какая дивная судьба!
— Ты что-то путаешь, цыганка! — воскликнул он.
— Нет. Видишь, вот она, женщина. Сейчас, она далеко и в то же время рядом. Ты вынесешь много горя и страданий из-за неё.
— Где она? — невольно прошептал Арсений, глядя на ладонь.
Черноглазая девушка провела пальцем по его ладони.
— Вот, твоя единственная любовь.
Магия голоса цыганки начала обволакивать его как мягкий туман.
— У тебя нет той, кому ты можешь поведать все свои радости и печали. Успокойся, твоя мать молиться за тебя на небесах.
— Откуда ты знаешь, что… — Арсений тревожно смотрел ей в глаза.
— Что ты — сирота?
Он утвердительно кивнул головой.
— Вижу в твоих глазах невыплаканные слёзы по матери. Но она никогда не оставляла тебя. Тебя изводит тоска по отцу. Не печалься, всё поправимо в этой жизни. И запомни, ты никогда не будешь одинок.
— Скажи, что будет со мной и… той женщиной?
— Зачем рассказывать? Ты сам почувствуешь её сердцем и забудешь других.
— И Ксению?
— Всех.
— Сестрёнку не хочу забывать!
