Елена остановилась и огляделась по сторонам. Никого не было видно.
Холодной волной прошелестел этот шепот и исчез под высокими сводами, полутёмного монастырского коридора.
Елена окончательно поняла, мало того, что сестру оклеветали, её и приговорили.
Если не к физической, то, наверняка, к моральной смерти.
***
Сидя на келейной узкой кровати и, не отводя глаз от икон, Дарья молилась.
Матушка настоятельница приставила к её келье охрану, в виде сестёр Ольги и Фёклы и эти два неусыпных стража, сменяя друг друга, караулили её день и ночь. На ночь двери закрывали на ключ, и она оказывалась в тёмной келье, как в ловушке.
Молитва, была единственной радостью и утешением в несчастье.
Стоя перед иконами, Даша молилась, чтобы Господь дать ей силы и веру, просила защитить от позора и вернуть ей былой покой и счастье.
Когда её губы шептали молитвы, её плачущее сердце было далеко. Там, где сейчас находились её сестры.
— Дашенька, — всхлипнула Анна.
— Здравствуй, Даша, — тихо позвала Елена.
Дарья отвела глаза от иконы и медленно повернулась на голоса.
Возле дверей стояли её сёстры.
— Вы приехали… — едва шевельнув губами, произнесла она и, зарыдав, бросилась, в распростёртые объятия сестёр.
***
Арсений не знал, как поступить и что предпринять, чтобы помочь Ксении.
Открыть всю правду отцу и, попросить его о помощи, нельзя. Если он узнает, кто эта девушка, он придёт в бешенство и, его дальнейшие действия непредсказуемы.
Выходило, что желание помочь Ксении оставалось лишь желанием.
Встречи с сестрой Дарьей и цыганкой окончательно заставила его пасть духом.
И он решил уехать. Уехать куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома, отца и, всех этих запутанных историй. Возможно, когда-нибудь, он встретиться с Ксенией Карницкой.
«Правильно ли я поступаю? — в который раз спрашивал он себя. — Уехать, значит бежать от трудностей. А если обратиться к священнику и всё ему рассказать? Ведь я обещал Ксении помощь! А вдруг… это ускорит ход событий или… её уже постригли?»
От невесёлых мыслей его отвлёк стук входной двери. Он поднял голову. На пороге стоял отец.
— Ты куда-то собрался? — глядя, на связанные стопкой книги и тетради, спросил Андрей.
— Хочу поехать в имение, — укладывая книги в чемодан, отозвался юноша.
— С чего это вдруг?
— Всё просто, — Арсений уловил серьёзный взгляд отца. — Жара и городская пыль. Я не в состоянии их больше выносить. Петербург хорош зимой.
— Ну и зачем ты, всё это мне рассказываешь? — вздохнул Рунич.
— Что?
— Эту басню про жару и пыль.
Арсений отвернулся от пытливого взгляда. Внимательные чёрные глаза в упор рассматривали его.
Андрей Михайлович догадался: у сына что-то случилось и он в смятении.
— Я не знаю, что там у тебя произошло, но не спеши принимать скоропалительные решения.
— Ты думаешь?
— Уверен. Поразмысли хорошенько и ты найдёшь выход.
Арсений опустился в кресло и закрыл ладонями лицо.
— Подумай, сынок.
Андрей Михайлович погладив его по непокорным кудрям, вышел.
***
Ксения грустила.
Второй день она не видела сестру Дарью. Её отсутствие на вечерней и утренней службах удивило девушку. На её вопрос, где же сестра Дарья, игуменья сурово посмотрела на девушку и ответила, что сестра Дарья уехала в монастырь на Ладоге и вернётся очень не скоро.
Арсений Рунич не приходил.
Девушка задавала себе вопрос: а вдруг, он передумал помочь ей избежать монастырского плена. Но тут же, отбрасывала в сторону такие мысли. Нет. Такого просто не могло быть. Арсений не такой. Сестра Дарья ошибается в отношении его. Наверняка, что-то мешает ему придти.
И всё же тоска и тяжесть на сердце не отпускали её.
После вечерней молитвы сёстры расходились по кельям. Ксения направилась к себе.
Открыла двери и замерла от звука тихого голоса, произнёсшего:
— Сестрёнка.
Девушка поспешно захлопнула дверь и, не удержавшись, порывисто обняла его за шею.
— Как же я тебя ждала.
В ответ он крепко обнял её.
— Я сделаю всё, даже невозможное, чтобы освободить тебя.
***
Любопытству сестры Ольги не было предела.
Наблюдения за послушницей Ксенией Карницкой привели её к выводу, что девушка что-то скрывает. У неё было странное, для готовящейся к постригу послушницы, поведение. Она, то плакала, молясь перед иконами, то, как птичка, радостно щебетала.
Возвращаясь к себе мимо кельи девушки, она не удержалась и приложила ухо к замочной скважине.
До её слуха донеслись голоса. Женский голос был голосом Ксении Карницкой, а другой… от этого голоса сестра Ольга вздрогнула. Говорил мужчина!
Тихонько толкнув дверь, убедилась, что она не заперта. Заглянув в щель, сестра Ольга остолбенела.
Ксения Карницкая, обнималась с мужчиной!
Недолго думая она обо всём доложила игуменье.
— Матушка Валентина, я в ужасе! — скромно потупила глаза Ольга. — Они обнимались! А может и ещё что… было. Да! Какой грех.
— Боже мой! — игуменья без сил опустилась в кресло. — Только этого нам не хватало. Сестра Дарья обвинена в краже, а послушница Карницкая. Боже! Какой позор на наш монастырь.
