— Возможно, эта девушка поможет ему. — Заметила Катерина. — Тихоня, но чувствуется твёрдый характер.
— Не зря она — Карницкая! — Усмехнулся Леонид. — Она бы утихомирила его.
***
Охранник торопливо шагал впереди.
Дарья, шла вслед за ним по освещенному газовыми фонарями тюремному коридору.
Вот он открыл, деревянную дверь и, они нырнули в какой-то боковой проход, на тёмную лестницу.
Боясь поскользнуться, она осторожно стала спускаться за ним, по стёртым ступенькам, придерживаясь рукой за деревянные, выщербленные временем, перила.
Проход был настолько узок, что на поворотах, она задевала плечами стены.
Внезапно яркий свет, на мгновение, ослепил её. Охранник распахнул двери, и она шагнула за порог.
В неё сознание врезался крик:
— Дашенька!
Елена подбежала к сестре и крепко обняла её. С другой стороны под руку её подхватила Анна.
— Лена, Аня, поверьте, — Даша, задыхаясь, целовала руки сестёр. — Я не виновата!
— Мы верим, Даша, — убеждала её Анна. — И ни минуты в тебе не сомневались.
— Крепись, малышка, — Елена укрывала её в тёплый плащ. — Побереги силы, нам ещё предстоит дорога в одно место. Идём. Скорее!
Сёстры добежали до повозки с крытым верхом, которая стояла во дворе.
Откинув полог, надсмотрщик помог им забраться вовнутрь. Девушки легли на дно повозки и, мужчина, накрыв их рогожей, забросал сверху сеном.
Усаживаясь на облучок и беря в руки вожжи, тихо произнёс:
— Потерпите, барышни, нам только ворота проехать.
Он вывез их за пределы тюрьмы, проехал с запада на восток несколько кварталов и, очутившись на окраине столицы, получил деньги и, пожелав им удачи, поспешил прочь.
***
Горничная отворила двери, и Арсений прошел в дом.
Девушка, украдкой, поглядывала на изысканного молодого человека. Таких господ она видела только на картинках в модных журналах барыни.
Накануне, юноша заплатил ей два рубля серебром и условился, что как только господа уедут из дома, и барышня останется одна, она даст ему знать. Служанка честно выполнила его просьбу.
Стрельчатые, резные арки окон и дверных проёмов, отделяющие прихожую от аванзала, огромное напольное зеркало и высокие спинки стульев вдоль стен, с порога создавали ощущение простора. Столик для визитных карточек из тёмного ореха с резьбой и росписью маслом.
Новый стиль модерн чувствовался даже в мебели фабриканта Мельцера, из бука, ясеня, дуба, с плавно обтекаемыми контурами и линиями, будь то кресло, диван или стол.
Резьба сглаженного рельефа буфетов, бюро и шкафов, с мотивами цветов, стеблей и листьев трав, с изогнутыми контурами. Птицы, волны, ракушки изображены на резьбе дверей.
Ручки, скобы и защёлки на окнах и дверях, из штампованной бронзы, на латунном каркасе — витражи из цветного стекла. Обивочные ткани на стенах в серо-зелёном, серо-жемчужном, сиреневом и бежевом оттенках. Соответственного нежного и мягкого оттенка обивка на мебели.
Аксессуары, предметы обстановки, светильники, люстры, посуда, абсолютно всё было самое лучшее и, судя по всему, привезено из Парижа.
Арсения поразила не столько роскошь, к ней он был привычен, сколько гармоничность, которая сочеталась с уютом. Чувствовалось, что в расходах и желаниях Маргарита Львовна не стеснялась.
Со смущенной улыбкой на румяном круглом личике, горничная провела его по парадным комнатам, к спальне барышни.
— Она здесь, — девушка указала на комнату. — Но барин, пожалуйста, недолго. Если вас застанут, меня выгонят на улицу.
— Не беспокойся, малютка, — Арсений щипнул её за пухлую щёчку.
— Я скоро вернусь за вами, барин.
Войдя в комнату, Арсений очутился в полумраке. Шторы были спущены, окно приоткрыто. Тихо позвал.
— Сестрёнка.
Лежащая на кровати Ксения открыла глаза.
— Кто тут?
— Это я.
На неё смотрели ясные глаза и знакомый, с неизменной лаской, голос говорил:
— Отец сказал, ты заболела.
— Арсений? — приподнявшись на локтях, она села. — Зачем ты здесь?
— Хотел проведать тебя.
Переминаясь с ноги на ногу от неловкости, он стоял посреди комнаты, не решался присесть на стул.
— Увы, это невозможно. Твоя мать, охраняет тебя, как Цербер.
Справившись с первым волнением, безразличным тоном, Ксения ответила:
— Спасибо, что навестил.
Арсений подошёл к кровати и взял её за руку.
— Ксения, что случилось?
Она выдернула из его рук ладонь.
— Тебя могут увидеть. Уходи.
— Твоих родителей нет дома. — Он в недоумении смотрел на неё. — Почему ты прогоняешь меня?
— Мне стыдно, — Ксения закрыла лицо руками и отвернулась. — Я не одета.
Склонившись, он погладил её по голове.
— Послушай, я всё понимаю. Не стыдись меня. И ничего не стыдись, моя маленькая мученица.
— Я раскаиваюсь в грехе.
— Разве называется грехом то, что ты сумела постоять за себя?
— Грех! Я не должна была так поступать и страдаю от этого. Арсений, прошу, ты должен уйти.
— Я уйду. Единственное, о чём я прошу тебя, это подумать, прежде чем сказать, что мы… расстаёмся.
По мере того, как он говорил, лицо Ксении становилось мрачнее.
— Не могу тебе ничего обещать.
— Ксения, ты мне очень дорога. Такое со мной никогда не случалось.
Глядя в его растерянное лицо, она молчала. Скрипнула дверь и в комнату заглянула служанка.
— Барин, вам пора.
