— Поторопи Самарина с Обресковым, государь. А пока не давай ответа Георгу! Да и Францу тоже! Пусть услышат рык русского льва!
— Нет, Гришенька. Вот Францу-то я ответ дам! Ласково его по холке поглажу! Пусть помечется! Маттерних да Кауниц спят и видят, как на поле брани нас разобьют. Императору от них никуда не деться — пойдёт он, как привязанный, за ними да Георгом. Куда иголочка, Гриша, туда и ниточка!
— Хитришь, государь?
— Да уж точно рисковать не стану, Гриша! Напролом лезть возможно, когда ничего тебе не надо. А я хочу, чтобы Германия полегоньку к нам отошла. А сия пьеса уже по ходам расписана, а нам без надобности никак нельзя её менять. Пусть Георг да Франц презираемы станут, а Россия превратится в знакомую да любимую хозяйку для всех этих герцогов да курфюрстов.
— Ну, Павел Петрович! Ты всегда разумен да хитёр был.
— Да что ты? Без твоих советов Гриша, твоих храбрости, честности да ума, куда бы я делся?
— Спасибо, государь!
— Было бы за что, Гриша! Правда это. Вот тебе крест, как всё в Европе закончится, всё брошу да приеду к тебе. На месяц, не меньше!
— Ну-ну! Сколько уже обещал, государь! Два года, как тебя не видел!
— Вот, на сей раз непременно приеду, Григорий Александрович!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Что же, Андрюша, уверен я, что у тебя получится! Поедет Стивенс к нам! Поедет! — Черкашин, плотоядно скаля зубы, довольно потирал руки.
— Но всё-таки может и не выйти! — сделал круглые глаза Оболенский, — Глядишь, и не согласится он на такое!
— Куда он денется-то, Андрюша! Прекрасная идея, что без столь важной фигуры поляки никак не согласятся снова бунтовать, а англичане весьма желают Польшу держать в том состоянии, в котором тать нож держит у горла офени! — русский посол в восторге воздел руки к потолку.
— Но, ведь сэр Сэмюэл совсем не дурак и может надумать, что такое требование всего лишь ловушка для него… — мотал головой молодой человек.
— Так, ты, Андрюша, от себя передай, что поляки хотели личное письмо от короля получить, но ты такое оскорбление величия не смог допустить! — тут же с улыбкой ответил уже явно всё обдумавший дипломат, — Вот Стивенс, человек в Польше небезызвестный, и оказался тем, кто подойдёт для демонстрации намерений Британской короны и гарантом обязательств…
— Сэр Сэмюэл всё же личность непубличная… — всё ещё сомневался русский тайный агент.
— Куда тебе непубличная! — всплеснул руками Черкашин, поймавший вдохновение, — Его в газетах каждый день поминают, а ведь цензура-то как свирепствует, а! Да он пусть и не лорд, но к королю доступ имеет, к тому же персона его как бы и не самая важная, так — мелкий чиновник. Кому как не ему к полякам инкогнито ехать? Членам Тайного совета?
— Так-то интереснее… — повеселел Оболенский, — Но всё же… Поверят ли мне?
— Поверят, Андрюша, ещё как поверят! Пора тебе в полное доверие у англичан входить. — посланник положил руку на плечо бывшего поручика, — Станешь ты, мальчик мой, перебежчиком.
— Что? Алексей Фёдорович! Как же так? — возмутился молодой человек.
— Что ты, Андрюша, вскочил-то? — ласково улыбнулся Черкашин, — Ужель ты думал, что вечно сможешь на двух стульях высиживать — и при мне соглядатаем состоять и за польских да греческих недовольных отвечать? Пора тебе, душа моя, следующий шаг делать.
Посланник подошёл к хитрому секретеру с множеством ящичков и дверок, открыл один из них ключиком, висевшим у него на шее, и вынул целый том, прошитый золотым шнуром с многочисленными навешанными печатями и украшенный грозными надписями о тайности содержимого, запрета передачи в неслужебных целях и большой красной буквой Б.
— Вот, мальчик мой! Это проект мирного трактата между Россией, Испанией и Францией, который направлен на согласование высшим чинам нашего царства…
— Так, я его… — неверяще замотал головой Оболенский.
— Именно так, Андрюша! Ты его передашь Стивенсу, как якобы выкраденный у рассеянного старика-посланника. Вот это непременно лишит англичан даже доли сомнения в твоём искреннем желании быть верным королю Георгу…
— Да как же…
— Да вот так, мальчик мой! — снова улыбнулся посланник, — Пока сей проект является неизвестным на острове, хотя многие уже подозревают о его наличии. Так что, ты станешь первым, кто донесёт до Тайного Совета его содержимое. Однако совсем скоро секретные службы Британии получат ещё две-три такие бумаги. Не волнуйся, Андрюша — на деле ты нисколько не нанесёшь ущерба России. Более того, сия передача производится личным повелением государя.
— А он подлинный? — с неким ужасом спросил бывший поручик.
— Трактат-то? Естественно! — похлопал рукой по прошитой стопке Черкашин, — В канцелярии Талейрана только мы знаем двоих агентов короля Георга, а уж в Мадриде таких… Врать здесь бессмысленно, мальчик мой!
— Ох…
— После этого, тебя обратно ко мне не пошлют точно. Ты же выкрал у меня бумаги, за которые я головой поручился…
— А как же Вы, Алексей Фёдорович? Как же Вы после такого…
